|
Noorte Haal (Таллин) 09.07.77
Naine, kes laulab
Estraadiartisti mõtlemine on ju tegelikult kui peo peal. Kajagu hääl kui tahes kaunilt, ikka lööb välja ka see, mis laulule tuule tiibadesse puhub — kas vaimu värskus või vaimu lõtvus. Ja isegi vaimu värskusest on vähe. Kui uskuda Alla Pugatšovat, peab estraadilaulja suutma mõtelda koguni aloogiliselt. Kloun Andrei Nikolajev, teatriinstituudi (GITIS-e) õppejõud, igatahes harjutab nende kursust seesuguse ekstsentrilise, aloogilise mõtlemisega. Kahe nädala eest sai Alla Pugatšova II kursusele.
Alla Pugatšova laulab juba kaua, rohkem kui kümme aastat, ja pikka aega tema ekstsentrilise lähenemisviisi järele puudust ei tuntud. Siis laulis ta ka vähem. Nüüd on tal juba ammu eluõigust. Kuid endistviisi käib kõik võitluse, loomingulise võitluse kaudu.
Praegu mängib ta filmis. Stsenaarium ei meeldinud algusest peale. Võinuks ju loobuda, oodata oma šanssi. Aga Alla Pugatšova väitleb ja tõestab — vähem süžeed ja rohkem muusikat! —nõutab endale improviseerimisõigust. Kõik on ju võimalik. Võib-ol-la öeldakse tagantjärele, et see oli just tema šanss.
Nii nagu talle juba korduvalt om öeldud: hea, et sa meid kuulda ei võtnud.
Ta on harjunud. eksperimenteerima, riskeerima. Ja ega teisiti temaga saagi. Üleöö talle laule ei kirjutata (kui kirjutataksegi, siis tema neid ei laula). Tema laule kirjutatakse temaga koos, kahekesi klaveri taga, vaieldes ja kõheldes, kuulatades ja aimates tabamatuma tunduvaid mõttekäike, mis tekivad sageli just sel hetkel. Vaevaline, ent seda õnnelikum tee.
Neid heliloojaid pole kuigi palju. Aleksandr Zatsepin, Leonid Garin (kelle muusikal «Nigel auhind» läks menukalt meiegi Vene Draamateatris), uutest Boriss Gorbanoss (kelle kolm uut laulu tõi Alla Pugatšova Eestisse kaasa, need on muide Shakespeare'i, Mandelštami ja Kaissõn Kulijevi luulele ning tekstid otsis välja Alla Pugatšova ise). Neile nimedele lisab Alla Pugatšova veel Leonid Derbenjovi, poeedi. («Ta on vist maailma õnnelikem inimene, elaks kui planetaariumis, sest ühtki laulu ei kirjuta ta sõnata «звезда».) Ja veel võib lisada — ideaalide mõttes ehk — Ljubov Orlova, Ljudmila Gurtšenko, Lidia Ruslanova.
Psühholoogiline lähedus on Alla Pugatšova jaoks koostöö vältimatu eeltingimus. Loominguliste tõekspidamiste ühtsus on muidugi tähtis, kuid ainult sellest ei piisa. Alla Pugatšova valib veel puht inimlike omaduste järgi. Koguni nii, et ei laula ka head laulu, kui teab, et laulu looja on halb inimene. Vist oleneb sellestki kriteeriumist laeng, mis jõuab publikuni. Alla Pugatšovale kirjutatakse loomulikult väga palju, ja kõige sagedamini küsitakse kirjades talt nõu, kuidas elada. Lauljatar ei pea säherdust kirjavahetust tüütuks ajaraiskamiseks, millega muusikainimesel asja nagu poleks. Vastupidi. Kirjad annavad märku, et teda usaldatakser kui artisti, kui inimest. Seepärast ta endale lõdvakslaskmist lubada ei tohi, ei artistina ega inimesena.
Loomingulises võitluses ta järele anda ei kavatse. Sügisel hakatakse lavastama tema teleprogrammi. Pugatšova tahab saavutada, et programmi stiil juhinduks tema stiilist, mitte tema stiil programmi stiilist. Seni ütleb ta end televisioonile veel alla jäävat. (Aga Kesktelevisiooni uusaastaöö «Võlulatern»? Kas ei saanud seal teoks nende stiilide kooskõla? Selgub, et Alla Pugatšova seal kaasa ei mänginudki, ainult laulis — seda küll. Lihtsalt leiti Pugatšova-ga väga sarnane näitleja, kelles ka kõige tuttavamad inimesed arvasid ära tundvat Pugatšova enese.)
Tahaks väga uskuda, et Alla Pugatšova suudab end maksma panna kõikjal, kus soovib. Ei õpi ta ju sugugi diplomi pärast, lihtsalt selleks, et tõsta estraadiartistide mainet, mis kehva koolitarkuse tõttu sageli soovida jätab. Alla Pugatšova on õppinud koorijuht ja praegu koolitab ta end estraadilavastajaks, sest tunnetab omal nahal, kui kohutaval kombel on siiski vaja seesuguseid spetsialiste, lavastajaid, kes oskaksid ja tahaksid mõista artisti taotlusi, kes suudaksid neile taotlustele ehk midagi lisada, kes teaksid juhatada, kuidas taotlusi mõjukamalt väljendada, jne. jne. Alla Pugatšova soovid on veelgi suuremad: kunagi siis, kui instituut saab läbi, tahaks ta luua sellise ideaalse, asjatundliku, professionaalse tasemega stuudio, kus käsitataks estraadi avarapilguliselt, avatud mõtlemisega, hoides sammu aja vaimsusega.
Kogu see jutt on siin kirjas küllalt resoluutses vormis, Alla Pugatšova ise väljendub märksa tagasihoidlikumalt, justkui kaaludes sõnu ja väljendeid, neid võimaluse piires endale hoides, vaid kõige olulisemat kuuldavaks muutes mõnikord üheainsa sõna katkega. Nagu oleks vestluski loominguline töö, mis peab kannatama kriitikat, eelkõige omaenese mõistuse poolt.
Leonid Garin ütles, et Alla Pugatšova ei aja kuulsust taga, sest see tema loomingumotiivide huika ei kuulu. Enesenõudlikkus on olulisim kaalukeel. Ja alles nüüd — kaua pärast üleliidulise estraadikonkursi laureaaditütlit, kaua pärast «Kuldset Orfeust», pärast galakontserte Dresdenis, Sopotis, Tšehhoslovakkias ja MIDEM-i heliplaadilaadal Cannes‘is — laulab Alla Pugatšova sisse oma esimest suurt heliplaati. Sinna tulevad äraleierdamata viisid. Nime sai plaat Kaissõn Kulijevili Boriss Gorbanossi uuelt laulult, mida kuuleme Tallinnas juba täna, see on «Naine, kes laulab».
HELLE KULO
ПЕРЕВОД
Женщина, которая поёт
Мышление эстрадного артиста, по сути, всегда как на ладони. Как бы прекрасно ни звучал голос, всё равно проявляется то, что даёт песне крылья — будь то свежесть духа или его вялость. Но даже одной свежести духа мало. Если верить Алле Пугачёвой, эстрадный певец должен уметь мыслить даже алогично. Клоун Андрей Николаев, преподаватель театрального института (ГИТИСа), во всяком случае, приучает студентов их курса именно к такому эксцентричному, алогичному мышлению. Две недели назад Алла Пугачёва перешла на II курс.
Алла Пугачёва поёт уже долго, более десяти лет, и долгое время в её эксцентричном подходе не видели необходимости. Тогда она и пела меньше. Теперь она уже давно завоевала своё право на жизнь. Но, как и прежде, всё идёт через борьбу, через творческую борьбу.
Сейчас она снимается в кино. Сценарий ей не понравился с самого начала. Можно было бы отказаться, подождать своего шанса. Но Алла Пугачёва спорит и доказывает: «Меньше сюжета и больше музыки!» — и требует для себя право на импровизацию. Всё ведь возможно. Быть может, задним числом скажут, что это и был её настоящий шанс.
Как ей уже неоднократно говорили: «Хорошо, что ты нас не послушала». Она привыкла экспериментировать, рисковать. Да и по-другому с ней нельзя. В одночасье для неё песни не пишутся (а если и пишутся, она их не поёт). Её песни пишутся вместе с ней, вдвоём у пианино, в спорах и сомнениях, вслушиваясь и угадывая кажущиеся неуловимыми мысли, которые часто рождаются именно в этот момент. Мучительный, но оттого и более счастливый путь.
Таких композиторов не так уж много. Александр Зацепин, Леонид Гарин (чей мюзикл «Грош цена» с успехом шёл и в нашем Русском драматическом театре), из новых — Борис Горбонос (чьи три новые песни Алла Пугачёва привезла с собой в Эстонию, они, к слову, написаны на стихи Шекспира, Мандельштама и Кайсына Кулиева, а тексты Алла Пугачёва отыскала сама). К этим именам Алла Пугачёва добавляет поэта Леонида Дербенёва. («Он, наверное, самый счастливый человек в мире, живёт будто в планетарии, потому что ни одной песни не пишет без слова "звезда"».) И ещё можно добавить — в смысле идеалов, возможно, — Любовь Орлову, Людмилу Гурченко, Лидию Русланову.
Психологическая близость является для Аллы Пугачёвой обязательным условием сотрудничества. Единство творческих убеждений, конечно, важно, но только этого мало. Алла Пугачёва выбирает людей ещё и по чисто человеческим качествам. Вплоть до того, что не станет петь даже хорошую песню, если знает, что её создатель — плохой человек. Наверное, от этого критерия зависит и тот заряд, который доходит до публики. Алле Пугачёвой, естественно, пишут очень много, и чаще всего в письмах у неё просят совета, как жить. Певица не считает такую переписку скучной тратой времени, к которой музыкант не должен иметь отношения. Напротив. Письма дают знак, что ей доверяют как артисту и как человеку. Поэтому она не имеет права позволять себе расслабляться — ни как артист, ни как человек.
В творческой борьбе она уступать не намерена. Осенью начнётся постановка её телепрограммы. Пугачёва хочет добиться, чтобы стиль программы руководствовался её стилем, а не её стиль — стилем программы. До сих пор, по её словам, она ещё уступала телевидению. (А как же новогодний «Волшебный фонарь» на Центральном телевидении? Разве там не было достигнуто созвучие этих стилей? Выясняется, что Алла Пугачёва там даже не играла, только пела — это да. Просто нашли актрису, очень похожую на Пугачёву, в которой даже самые знакомые люди думали, что узнают саму Пугачёву.)
Очень хочется верить, что Алла Пугачёва сможет утвердить себя везде, где пожелает. Ведь учится она вовсе не ради диплома, а просто для того, чтобы поднять престиж эстрадных артистов, который из-за скудных школьных знаний часто оставляет желать лучшего. Алла Пугачёва — дипломированный дирижёр хора, а сейчас учится на эстрадного режиссёра, потому что на собственной шкуре чувствует, как ужасно необходимы такие специалисты — режиссёры, которые умели бы и хотели понять стремления артиста, которые могли бы к этим стремлениям что-то добавить, подсказать, как выразить их наиболее впечатляюще и т. д. и т. п. Желания Аллы Пугачёвой ещё масштабнее: когда-нибудь, когда институт будет окончен, она хотела бы создать такую идеальную, знающую студию профессионального уровня, где к эстраде относились бы с широким кругозором, открытым мышлением, идя в ногу с духом времени.
Весь этот разговор записан здесь в довольно решительной форме, сама Алла Пугачёва выражается гораздо скромнее, словно взвешивая слова и выражения, по возможности придерживая их при себе и делая слышимым лишь самое главное, иногда прерываясь на полуслове. Как будто и беседа — это творческая работа, которая должна выдерживать критику, прежде всего со стороны собственного разума.
Леонид Гарин сказал, что Алла Пугачёва не гонится за славой, потому что это не входит в число мотивов её творчества. Требовательность к себе — вот главный весовой камень. И только сейчас — спустя долгое время после получения титула лауреата Всесоюзного конкурса эстрады, спустя долгое время после «Золотого Орфея», после гала-концертов в Дрездене, Сопоте, Чехословакии и на музыкальной ярмарке MIDEM в Каннах — Алла Пугачёва записывает свой первый большой диск-гигант. Туда войдут незаезженные мелодии. Название пластинке дала новая песня Бориса Горбоноса на стихи Кайсына Кулиева, которую мы услышим в Таллине уже сегодня, — это «Женщина, которая поёт».
ХЕЛЛЕ КУЛО
Noorte haal. — Таллин, 1977. — 9 июля
|
|
|
|
