|
Ceskoslovensky vojak (Прага, ЧССР) 08.11.77 (№ 23)
Alla Pugačevová
to už je dneska ve světě populární hudby pojem. Její „Harlekýn" získal mladé sovětské šansoniérce tisíce příznivců v mnoha zemích. Nedávno jsme mohli i my vidět alespoň na obrazovkách část jejího vystoupení v zajímavém snímku, který s ní pohotově natočila televize NDR. Zůstal v nás dojem vynikající zpěvačky i herečky a dobrý pocit, že i v tomhle oboru se dá dělat opravdový kumšt. Každá jeji písnička je svět sám pro sebe, kus nějakého osudu, minutový román.
Jak se nad svou prací Alla Pugačevová zamýšlí, vyplývá i z jejího vyprávění.
„Po několika měsících odmlky jsem měla několik vystoupení před neobvyklým počtem diváků. Koncertovala jsem na stadióně v Lužnikách. A tu jednou na konci jednoho vystoupení za mnou do šatny přišla Taťjana Lioznova. Řekla mi asi tohle: Allo, chtěla bych vám dát radu jako režisér. Cítím, že zpíváte pro čtrnict tisíc lidí a snažíte se zmocnit se jich všech najednou. Podaří se vám to, ale chvíle, která posluchače nejvíce vzruší - to není tenkrát, když mnohatisícový dav skanduje, ale tehdy, když zpíváte tichým hlasem o těch nejtajnějších věcech, jako v písni Borise Gorbonose "Shakespearův sonet" nebo "Kdo je vinen" od Alexandra Zacepina.
Po tomhle rozhovoru jsem změnila provedeni některých písní - a skutečně, diváci byli zaujati mnohem vic než na prvých koncertech. Vždyť jsem teď zpívala opravdu pro každého z těch čtrnáct tisíc zvlášť a ne pro všechny najednou...“
Kdoví - snad právě v tom je kouzlo zpěvu Ally Pugačevové.
(jr)
ПЕРЕВОД
Алла Пугачёва
— это имя сегодня в мире популярной музыки уже стало понятием. Её «Арлекино» завоевал для молодой советской певицы тысячи поклонников во многих странах. Недавно и мы смогли увидеть, по крайней мере на экранах телевизоров, часть её выступления в интересной музыкальной программе, которую с ней оперативно записало телевидение ГДР. У нас осталось впечатление о ней как о выдающейся певице и актрисе, а также приятное ощущение, что и в этом жанре можно создавать подлинное искусство. Каждая её песня — это целый мир, осколок чьей-то судьбы, минутный роман.
О том, как Алла Пугачёва размышляет над своим творчеством, свидетельствует её собственный рассказ:
«После нескольких месяцев вынужденного молчания у меня состоялось несколько выступлений перед необычайно большим количеством зрителей. Я давала концерты на стадионе в Лужниках. И вот однажды, в конце одного из представлений, ко мне в гардеробную зашла Татьяна Лиознова. Она сказала мне примерно следующее: "Алла, я хотела бы дать вам совет как режиссёр. Я чувствую, что вы поёте для четырнадцати тысяч человек и пытаетесь завладеть ими всеми одновременно. Вам это удаётся, но момент, который сильнее всего волнует слушателя, — это не тогда, когда многотысячная толпа скандирует, а тогда, когда вы поёте тихим голосом о самых сокровенных вещах, как в песне Бориса Горбоноса 'Сонет Шекспира' или 'Кто виноват?' Александра Зацепина".
После этой беседы я изменила исполнение некоторых песен — и действительно, зрители были увлечены гораздо сильнее, чем на первых концертах. Ведь теперь я пела действительно для каждого из этих четырнадцати тысяч в отдельности, а не для всех сразу...»
Кто знает — возможно, именно в этом и кроется магия пения Аллы Пугачёвой.
(jr)
Československý voják. — Прага, ЧССР, 1977. — № 23 (8 ноября).
|
|
|
|
