|
Zvaigzne (Рига, Латвия) 20.12.82 (№ 24)
Zvaigzne, Riga, "Olimpija"
Latviešu publikas attieksme pret Allas Pugačovas mākslu kļuvusi citāda nekā agrāk. Sākumā viņas uzstāšanās bija ļoti spilgta un ārēji izteiksmīga, bet tā bieži šokēja tos, kuri bija pieraduši pie citiem etaloniem. Dziedātājas temperaments bija pretrunā ar līdzšinējiem uzskatiem par estrādes mākslu. Raimonda Paula dziesma «Maestro», kuru Alla Pugačova izpildīja pirms 2 gadiem «Jaungada uguntiņā», manāmi izmainīja attieksmi pret dziedātāju. Tas bija viens no retajiem gadījumiem, kad dziesmas otrs variants izrādījās labāks par oriģinālu.
Dziedātājas radošajā biogrāfijā ienāca talantīgs komponists, kurš bagātināja viņas repertuāru ar savdabīgām, melodiskām, agrāk nedzirdētām dziesmām. Pati Alla Pugačova saka, ka ar R. Paula dziesmām viņas repertūrā ir ienākušas plašas šansonetes tipa melodijas ar izteikti dramaturģisku raksturu, kas prasa lielu vokālo meistarību. «Maestro» bija pirmā tāda rakstura dziesma, kas apvienoja trīs spilgtas personības: dziedātāju, komponistu un teksta autoru Borisu Rezņlku, kurš uzrakstījis daudz interesantu dziesmu tekstu Allas Pugačovas repertuāram.
Arī tie, kuri sākumā ignorēja Allu Pugačovu kā dziedātāju, pēc dziesmas «Maestro» parādīšanās sāka izrādīt par viņu interesi. Šobrīd nevienam vairs nevajag pierādīt, ka Alla Pugačova ir savdabīga parādība padomju estrādes mākslā.
Vairākus gadus Raimonds Pauls meklēja saprotošu izpildītāju savām dziesmām krievu valodā. Lūk, ko pats R. Pauls saka par sadarbību ar Allu Pugačovu: « Šājā māksliniecē mani piesaista viņas talants, fantāzija un milzīgās darbaspējas. Kad strādājam kopā un es rādu viņai savas dziesmas, blakus vienmēr atrodas ieslēgts magnetofons, kurš fiksē visas mūsu sarunas, idejas un asociācijas. Katra no šīm asociatīvajām idejām var kļūt par pastāvīgu darbu.»
Pateicoties dziedātājas radošajiem kontaktiem ar Raimondu Paulu, mēs šogad jau otro reizi Rīgā uzņēmām Allu Pugačovu. Pavasarī, pirms savām viesizrādēm sociālistiskajās valstīs un Rietumeiropā, Alla Pugačova Rīgā parādīja savu jauno programmu «Dziedātājas monologi», pie kuras viņa strādāja pēdējā laikā. (Maskavā ar šo izrādi viņa uzstājās «Estrādes teātri» un arī P. Čaikovska zālē. Gribas atzīmēt, ka uz šīs skatuves bez Allas Pugačovas ir uzstājušies tikai divi estrādes mākslinieki — Katarīna Valenta un Ivs Montāns.) Sī programma tika veidota kamerstilā, tādēļ māksliniece baidījās no mūsu Sporta pils lielās zāles.
... Es ieraudzīju dziedātāju pēc koncerta šaurajā Sporta pils gaitenī. Savā baltajā tērpā Alla Pugačova atgādināja nogurušu eņģeli, par kuru viņa dzied vienā no savām dziesmām. Mēs varējām aprunāties tikai pēc 40 minūtēm, kad viņa bija atguvusies pēc pusotras stundas garā koncerta! Un kāda koncerta! Katra dziesma kā atklāsme, kā grēksūdze. Nebija nevienas nejaušas dziesmas.
Aktrise runāja ar publiku atklāti, un šī saruna ne vienmēr bija patīkama pēdējai. Katram zālē sēdošajam varēja veltīt dziesmu «Cilvēki», kurā viņa runā par to, kā cilvēku traucē tukšas pļāpas un ziņkārīgo iejaukšanās personiskajā dzīvē. Tiešām, mūsu estrādē vēl nav bijis tāda mākslinieka, par kuru būtu tik daudz visneiespējamāko baumu. Taču sarunas laikā Alla Pugačova atklājās kā ļoti iejūtīga un vienkārša sarunu biedre. Viņa ar lielu pietāti izturējās pret manu žurnālista profesiju. Viņa lieliski saprata, ka es neesmu palicis pēc koncerta, lai iepazītos ar kārtējo slavenību, bet tādēļ, lai dabūtu atbildes uz jautājumiem, kurus vēlas un ir tiesīga zināt publika. Tāpēc pirmais jautājums, par ko mēs runājām, bija dziedātājas pievēršanās J. Mandelštama un M. Cvetajevas dzejai. Es citēju viņai mūsu pazīstamā muzikologa N. Savina nesen izdotās grāmatas «Mir opernogo spektakļa» rindas, kurās asi kritizēta A. Pugačovas pievēršanās klasiskajai dzejai. Dziedātāja atbildēja, ka viņa dzird daudz tādu pārmetumu, taču šajā programmā viņa dzied tai publikas daļai, kura agrāk viņu vispār neatzina, un jaunatnei, pavisam jauniem cilvēkiem, kuri negrib dzirdēt neko citu, izņemot popmūziku.
— Es ceru, — stāstīja Pugačova, — ka jaunie ļaudis, dzirdot tādas dziesmas kā «Es neesmu vairs greizsirdīga», «Muzikants», «Ļeņingrada» un «Kad es kļūšu vecmāmiņa», aizies uz bibliotēku un atradīs M. Cvetajevas, J. Mandelštama, Šekspīra dzeju krājumus un izlasīs tos.
Šodien, pateicoties televīzijai, lielu iespaidu uz publiku atstāj ne tikai izpildīšanas maniere, bet ari vizuālais tēls. Publika lielu uzmanību pievērš tērpam, frizūrai un vēl dažādiem sīkumiem, jo jebkurš cilvēks televīzijas ekrānā var tos apskatīt ļoti sīki. Tāpēc nākamais temats, par kuru runājām, bija mākslinieces vizuālais tēls uz skatuves, pie kura mēs esam pieraduši jau vairākus gadus.
— Pierast pie mana ārējā veidola nedrīkst, — saka Alla Pugačova, — jo tas mainās atkarībā no programmas. Pirmajā, vairak teatralizētajā programmā man ļoti palīdzēja mans brīvais, plastiskais tērps, kuru veidoja pazīstamais modelētājs Vjačeslavs Zaicevs. Pēdējā programmā man ir daudz atturīgāks tērps, un skatītājs pamanīja, ka es uzstājos arī «normālās» kleitās. Manu vizuālo tēlu nosaka dziesmas un programmas raksturs.
Vasarā, pēc A. Pugačovas uzstāšanās Parīzes muzikholā «Olimpija», mēs atkal tikāmies ar mākslinieci. Viņa stāstīja par to, cik silti publika viņu uzņēma šajā pasaulslavenajā zālē un ka sevišķus panākumus viņa guva ar R. Paula dziesmām. Mēs runājām par jaunajām Maestro dziesmām, kuras viņa nesen ierakstīja Latvijas radio studijā.
«Neraugoties uz lielo popularitāti, kāda ir Raimondam Paulam ne tikai Latvijā, bet arī visā Padomju Savienībā, tomēr pastāv Iespēja nodziedāt viņa dziesmas sliktāk, nekā to vajadzētu. Tāpēc es ļoti rūpīgi strādāju, lai katras dziesmas parādīšanās būtu notikums,» saka māksliniece.
Katrs brauciens uz Latviju Allai Pugačovai sola ne tikai jaunus, interesantus darbus, bet arī atpūtu Rīgas Jūrmalā. Dziedātājai ļoti patīk mūsu Iejūtīgā attieksme pret viņu — ne tikai kā pret zvaigzni, bet arī kā pret cilvēku. Viņa saka: «Man liekas, ka pēc gadiem, kad es varbūt nebūšu vairs tik populāra, mani šeit sagaidīs tikpat sirsnīgi kā šodien!»
GEORGS STRAZNOVS
Zigurda Mežavilka foto
ПЕРЕВОД
Звезда, Рига, «Олимпия»
Отношение латышской публики к искусству Аллы Пугачёвой стало совершенно иным, нежели раньше. В самом начале её выступления были очень яркими и внешне экспрессивными, но это часто шокировало тех, кто привык к совершенно другим эстрадным эталонам. Темперамент певицы вступал в явное противоречие с прежними консервативными взглядами на эстрадное искусство. Однако песня Раймонда Паулса «Маэстро», которую Алла Пугачёва исполнила два года назад в «Новогоднем Голубом огоньке», заметно изменила отношение к исполнительнице. Это был один из тех редких случаев, когда второй вариант песни (русский) оказался глубже и популярнее оригинала.
В творческую биографию певицы вошёл талантливый композитор, который обогатил её репертуар самобытными, мелодичными, ранее не слыханными песнями. Сама Алла Пугачёва отмечает, что с произведениями Раймонда Паулса в её репертуар вошли масштабные мелодии шансонного типа с ярко выраженным драматургическим характером, требующие высочайшего вокального мастерства. «Маэстро» стал первой песней такого плана, объединившей три яркие личности: саму певицу, композитора и автора текста Илью Резника (в оригинальном тексте латышского набора ошибочно — Бориса Резника), который впоследствии написал много интересных стихов для её программ.
Даже те, кто поначалу полностью игнорировал Аллу Пугачёву как певицу, после появления песни «Маэстро» начали проявлять к ней глубокий профессиональный интерес. Сегодня уже никому нет необходимости доказывать, что Алла Пугачёва — это уникальное и самобытное явление в советском эстрадном искусстве.
На протяжении нескольких лет Раймонд Паулс искал тонко понимающего исполнителя для своих песен на русском языке. Вот что сам маэстро говорит о сотрудничестве с Аллой Пугачёвой: «В этой артистке меня привлекает её колоссальный талант, неистовая фантазия и огромные, поразительные рабочие способности. Когда мы работаем вместе и я показываю ей свои музыкальные эскизы, рядом всегда находится включённый магнитофон, который фиксирует абсолютно все наши разговоры, спонтанные идеи и ассоциации. Каждая из этих ассоциативных идей впоследствии может перерасти в самостоятельное крупное произведение».
Благодаря творческим контактам певицы с Раймондом Паулсом, мы в этом году уже во второй раз принимали Аллу Пугачёву в Риге. Весной, перед своими большими гастролями в социалистических странах и Западной Европе, Алла Пугачёва показала в Риге свою новую программу «Монологи певицы», над которой напряжённо работала в последнее время. (В Москве с этим спектаклем она выступала на сцене Театра эстрады, а также в Концертном зале имени П. И. Чайковского. Хочется особо отметить, что на этой академической сцене, кроме Аллы Пугачёвой, доселе выступали лишь два эстрадных артиста мирового уровня — Катерина Валенте и Ив Монтан). Эта программа создавалась в строгом камерном стиле, поэтому артистка поначалу очень боялась огромного зала нашего Дворца спорта.
...Я увидел певицу сразу после концерта в узком коридоре Дворца спорта. В своём белом воздушном платье Алла Пугачёва напоминала уставшего дежурного ангела, о котором она поёт в одной из своих песен. Мы смогли поговорить только через 40 минут, когда она наконец пришла в себя после полуторачасового живого концерта! И какого концерта! Каждая песня — как откровение, как искренняя исповедь. В программе не было ни одной случайной вещи.
Актриса говорила с публикой предельно открыто, и этот разговор далеко не всегда был приятен для последней. Каждому сидящему в зале она могла бы адресовать свою авторскую песню «Люди», в которой она прямо говорит о том, как человеку мешают пустая болтовня, сплетни и обывательское вмешательство в личную жизнь. Действительно, на нашей эстраде ещё не было артиста, вокруг которого рождалось бы столько самых невообразимых слухов. Однако в ходе нашей беседы Алла Пугачёва открылась как очень чуткий, вдумчивый и простой собеседник. Она с большим уважением отнеслась к моей журналистской профессии. Певица прекрасно понимала, что я остался после концерта не для того, чтобы просто познакомиться с очередной знаменитостью, а ради того, чтобы получить ответы на вопросы, которые желает и имеет полное право знать публика. Поэтому первый вопрос, который мы затронули, касался обращения певицы к сложной поэзии О. Мандельштама и М. Цветаевой. Я процитировал ей строки из недавно изданной книги нашего известного музыковеда Н. Савина «Мир оперного спектакля», в которой автор подверг резкой критике обращение Пугачёвой к классической поэзии. Певица ответила, что слышит много подобных упрёков, однако в этой программе она поёт для той части публики, которая раньше её вообще не признавала, и для молодёжи — совсем юных людей, которые поначалу не хотят слышать ничего, кроме поп-музыки.
— Я искренне надеюсь, — рассказывала Пугачёва, — что молодые люди, услышав на моих концертах такие песни, как «Я больше не ревную», «Музыкант», «Ленинград» и «Когда я буду бабушкой», после этого обязательно пойдут в библиотеку, найдут сборники стихов Марины Цветаевой, Осипа Мандельштама, Уильяма Шекспира и прочитают их в оригинале.
Сегодня, благодаря всесоюзному телевидению, огромное впечатление на публику оказывает не только исполнительская манера, но и визуальный образ артиста. Публика обращает пристальное внимание на костюм, причёску и любые мелочи, ведь на телевизионном экране каждый человек может рассмотреть их в мельчайших деталях. Поэтому следующей темой нашего разговора стал сценический имидж артистки, к которому мы привыкли за последние годы.
— Привыкать к моему внешнему виду нельзя, — улыбается Алла Пугачёва, — ведь он кардинально меняется в зависимости от характера программы. В первой, более театрализованной и гротескной программе мне очень помогал мой свободный, пластичный костюм-балахон, который создал для меня знаменитый модельер Вячеслав Зайцев. В нынешней программе у меня гораздо более строгий, сдержанный наряд, и внимательный зритель наверняка заметил, что теперь я выступаю и в вполне «нормальных», элегантных платьях. Мой визуальный образ всегда диктуется исключительно характером и драматургией самой песни.
Летом, после триумфальных выступлений Пугачёвой в парижском мюзик-холле «Олимпия», мы снова встретились с артисткой. Она с теплотой вспоминала, как восторженно публика принимала её в этом всемирно известном зале, и отметил, что особенный, грандиозный интерес парижане проявили именно к песням Раймонда Паулса. Мы также поговорили о новых песнях Маэстро, которые она недавно записала в студии Латвийского радио.
«Несмотря на ту колоссальную популярность, которой Раймонд Паулс заслуженно пользуется не только в Латвии, но и по всему Советскому Союзу, всегда существует огромный риск спеть его песни хуже, чем они того заслуживают. Поэтому я работаю над его материалом с ювелирной точностью, стремясь к тому, чтобы появление каждой нашей новой песни становилось настоящим событием в культуре», — подводит итог артистка.
Каждая поездка в Латвию обещает Алле Пугачёвой не только интересную студийную работу, но и долгожданный отдых в Рижской Юрмале. Певице очень нравится наше деликатное, уважительное отношение к ней — не только как к советской суперзвезде, но и как к человеку. Она признаётся: «Мне искренне кажется, что спустя годы, когда я, возможно, уже не буду столь популярна, меня здесь, на латвийской земле, всё равно будут встречать так же тепло и радушно, как сегодня!»
ГЕОРГИЙ СТРАЖНОВ
Фото Зигурдса Межавилкса
Zvaigzne. — Рига, Латвия, 1982. — № 24 (20 декабря)
|
|
|
|
