|
Smena (Братислава, ЧССР) 22.09.83
Alla Pugačevová: „Pripúšťam, že vo mne koluje pugačevovská krv...“
Prvý krížik popularity
Popularita sovietskej speváčky Ally Pugačevovej, ktorú sme videli u nás i na Bratislavskej lýre, má stále vysokú úroveň. Jej platne priam miznú z pultov gramopredajní a všade, kde sa Alla objavi, začína sa nekonečná autogramiáda. Nepochybne aj našich čitateľov zaujmú pasájhe z obsiahleho rozhovoru s touto najpopulárnejšou sovietskou speváčkou, ktorý nedávno priniesla Komsomolská pravda.
• Čím môžete vysvetliť svoju popularitu?
- A vy čim?
• Vraví sa, že vo Francúzsku ste prepadli na celej čiare . . .
- Nech sa prepadnem, ak je to pravda . . . Vidíte – stojím!
• Váš štýl je daň móde?
- Nevravela by som s iróniou: daň móde. Skôr by som povedala s uznaním: daň móde.
• Autori vašich piesní sú uznávaní básnici, ale súčasní mladí ľudia na uliciach nosia tašky s vašou tvárou. Je to zlučiteľné?
- Veľmi jednoducho. Stačí položiť do tašky dielo uznávaného básnika.
• Je to pravda, že medzi vašimi pra, pra . . . bol aj Jemeljan Pugačev?
- Pripúšťam to – cítim v sebe jeho horúcu krv.
• Oblieka vás Zajcev?
- Na to veru nemám.
• Koľko dostávate za vystúpenie?
- 47 rubľov a 50 kopejok.
• Povedzte nám niečo o vašej diéte.
- Rada sa dobre najem.
• Aký vzťah máte k play backu?
- Na koncertoch vždy spievam naživo.
• Čo chcete vzbudiť v ľuďoch?
- Nechcem vzbudiť, ale zobudiť.
• Dlho, celé roky ste kráčali za úspechom . . .
- V umení neexistujú krátke cesty.
• Čím boli zaplnené tieto roky?
- Hľadala som svoju pieseň.
• Čo to znamená – svoja pieseň?
- Je to tá, v ktorej je všetko prežité, premyslené, precítené. Cudzie šaty si možno obliecť, ale pieseň nie. Mnohí interpreti to nepochopili, a preto nenašli svoju tvár. Povedzme Edita Piechová. Spieva iba svoje piesne, preto druhej Piechovej niet a ani nemôže byť.
• Kde ste hľadali svoju pieseň?
- Vždy možno nájsť miesto či kútik na hľadanie. Spievala som na Sibíri, v jedálňach, ktoré sa narýchlo premenili na koncertné sály. Vraveli mi: Spievaj tak, aby sa nám nohy zohriali.
• Existuje názor, že napodobňujete západné vzory . . .
- A v zahraničí zasa píšu, že im prinášam piesňovú kultúru mojej vlasti.
• Spievate iba piesne sovietskych skladateľov?
- Áno. Harlekýn je iba výnimka potvrdzujúca pravidlo. Naše piesne stoja za to, aby sme ich propagovali. Teraz sa venujem prekladom piesni do francúzštiny a angličtiny. Nie je to ľahké – obsah našich piesní je oveľa hlbši ako na Západe.
• Ako vznikajú vaše piesne?
- Neraz sú to nekonečné roky. Mám pieseň, nad ktorou pracujem už štyri roky, ale ešte stále nie je hotová. Mojím pravidlom je neexperimentovať pred publikom.
• Kedy ste so sebou spokojná?
- Keď sa po koncerte cítim zničená. To znamená, že som na pódiu preliala všetku svoju krv. Ak nemám taký pocit, znamená to, že som zostala čosi dlžná. To je zle . . .
• Najčastejšie spievate o láske . . .
- Som žena . . .
• Práve táto skutočnosť, ako iste viete, dáva mnohým možnosť vyčítať vám, že žena má byť iná . . .
- Čo by sa stalo s mužmi, ba so svetom, keby všetky ženy boli rovnaké? Na druhej strane nepochybujem, že tie malomeštiačky, s ktorými ma porovnávajú, lietajú do vesmíru, pretvárajú zem, riadia ľudí. Umenie musí odrážať realitu.
• Ale aj realita sa mení. ..
- Kto ma pozná nielen z televíznej obrazovky, vie, že sa menia aj moje hrdinky. Najskôr to boli excentrické, tragikomické, dramatické ženy. Hrdinka môjho posledného programu Monológy speváčky, je lyrická a romantická. Ešte neviem povedať, aká budem v pripravovanom programe. Ak som predtým spievala o láske človeka k človeku, teraz chcem spievať o láske ľudstva k ľudstvu.
• Ak by ste mali niekoľkými vetami povedať, čo chcete vyjadriť piesňou, čo by ste povedali?
- Mám tridsaťštyri rokov. Ešte sa mením. Niečo opúšťam, k niečomu sa blížim. Hľa, verše z piesne Povznes sa nad zhonom: Žiť! Horieť a nezhasínať. Žiť, a nie iba existovať!
• Hneváte sa niekedy na svojich poslucháčov?
- Nie, nikdy. Ak viem, že v sále sedia ľudia, ktorí ma nechápu, spievam pre nich. Snažím sa k nim doklopať.
• Aký vzťah majú k vám skladatelia?
- Na to sa radšej spýtajte ich.
• Chceli by ste nakrúcať vo filme?
- Rada by som, ale bojím sa, že keď príde ponuka z druhej strany, zostanú pre mňa iba úlohy komických starien . . . Túžim po časoch, keď kraľovala vo filme Ľubov Orlovová.
• Čoskoro bude možné zmerať vašu popularitu desaťročím. Je to dlhé obdobie. Čím to vysvetľujete?
- Spevák môže uhádnuť módu alebo udať jej tón, a tým sústrediť na seba pozornosť. Ale móda mu nepomôže udržať sa. Na to treba istotu, prácu.
• Kto je váš najlepší priateľ?
- Mama.
• Čím by mala byť vaša dcéra?
- Budem rada, ak raz povie: Urobila som všetko, čo som mohla. Aby sa nemusela hanbiť za bezcieľne prežité roky. A napokon, uspokojím sa, keď nájde plece, o ktoré sa bude môcť oprieť.
• O čie plece sa môžete oprieť vy?
- Zatiaľ sa opierajú o moje plece . . .
• Nosíte so sebou spomienku, na ktorú sa nezabúda?
- Raz po koncerte vyšla na scénu žena v rokoch a povedala: Ďakujem, dcérka. Potom si zvliekla z pliec páperový šál a podala mi ho so slovami: Zohrievaš nás – nech aj tebe bude teplo.
Spracoval DUŠAN PETRÁK
ПЕРЕВОД
Алла Пугачева: «Допускаю, что во мне течет пугачевская кровь...»
Первые десять лет популярности
Популярность советской певицы Аллы Пугачевой, которую мы видели у себя в стране и на «Братиславской лире», неизменно остается на очень высоком уровне. Ее пластинки буквально сметают с прилавков музыкальных магазинов, а везде, где появляется Алла, начинается бесконечная автограф-сессия. Вне всякого сомнения, наших читателей заинтересуют фрагменты обширного интервью с этой самой популярной советской певицей, которое недавно опубликовала «Комсомольская правда».
— Чем вы можете объяснить свою популярность?
— А вы чем?
— Говорят, что во Франции вы провалились по полной программе...
— Пропади я пропадом, если это правда... Видите — стою!
— Ваш стиль — это дань моде?
— Я бы не стала говорить об этом с иронией: «дань моде». Скорее, я бы сказала с признанием: дань моде.
— Авторы ваших песен — признанные поэты, но сегодняшние молодые люди на улицах носят сумки с вашим изображением. Совместимо ли это?
— Очень просто. Достаточно положить в сумку книгу признанного поэта.
— Правда ли, что среди ваших прапра... был сам Емельян Пугачев?
— Допускаю это — я чувствую в себе его горячую кровь.
— Вас одевает Зайцев?
— На это у меня, честно говоря, денег нет.
— Сколько вы получаете за выступление?
— 47 рублей 50 копеек.
— Расскажите нам что-нибудь о вашей диете.
— Я люблю хорошо поесть.
— Как вы относитесь к фонограмме?
— На концертах я всегда пою вживую.
— Что вы хотите пробудить в людях?
— Не хочу показаться навязчивой, но я хочу их именно разбудить.
— Долго, долгие годы вы шли к успеху...
— В искусстве не бывает коротких путей.
— Чем были заполнены эти годы?
— Я искала свою песню.
— Что это значит — своя песня?
— Это та песня, в которой все пережито, продумано, прочувствовано. Чужое платье примерить можно, а вот чужую песню — нет. Многие исполнители этого не поняли и потому не нашли своего лица. Возьмем, к примеру, Эдиту Пьеху. Она поет только свои песни, поэтому второй Пьехи нет и быть не может.
— Где вы искали свою песню?
— Для поисков всегда можно найти место или уголок. Я пела в Сибири, в столовых, которые на скорую руку переделывали в концертные залы. Мне говорили: «Пой так, чтобы у нас ноги согрелись».
— Существует мнение, что вы подражаете западным образцам...
— А за границей, наоборот, пишут, что я несу им песенную культуру своей родины.
— Вы поете песни только советских композиторов?
— Да. «Арлекино» — лишь исключение, подтверждающее правило. Наши песни стоят того, чтобы их продвигать. Сейчас я занимаюсь переводами песен на французский и английский языки. Это нелегко — содержание наших песен гораздо глубже, чем на Западе.
— Как рождаются ваши песни?
— На это уходят долгие годы. У меня есть песня, над которой я работаю уже четыре года, но она все еще не готова. Мое правило — не экспериментировать перед публикой.
— Когда вы собой довольны?
— Когда после концерта чувствую себя полностью опустошенной и разбитой. Это значит, что на сцене я отдала всю себя до последней капли. Если такого чувства нет, значит, я осталась должником перед зрителем. А это плохо...
— Чаще всего вы поете о любви...
— Я женщина...
— Именно этот факт, как вы прекрасно знаете, дает многим повод упрекать вас в том, что женщина должна быть другой...
— Что стало бы с мужчинами и вообще с этим миром, если бы все женщины были одинаковыми? С другой стороны, я не сомневаюсь, что те мещанки, с которыми меня сравнивают, летают в космос, преображают землю, руководят людьми. Искусство должно отражать реальность.
— Но ведь и реальность меняется...
— Кто знает меня не только по экрану телевизора, тот видит, что меняются и мои героини. Сначала это были эксцентричные, трагикомические, драматические женщины. Героиня моей последней программы «Монологи певицы» — лиричная и романтичная. Я пока не могу сказать, какой я предстану в новой, строящейся программе. Если раньше я пела о любви человека к человеку, то теперь хочу петь о любви человечества к человечеству.
— Если бы вам нужно было в нескольких предложениях сказать, что именно вы хотите выразить своей песней, что бы вы сказали?
— Мне тридцать четыре года. Я все еще меняюсь. От чего-то отказываюсь, к чему-то приближаюсь. Вот строки из песни «Поднимись над суетой»: «Жить! Гореть и не угасать. Жить, а не существовать!».
— Вы когда-нибудь злитесь на своих слушателей?
— Нет, никогда. Если я вижу, что в зале сидят люди, которые меня не понимают, я пою именно для них. Пытаюсь до них достучаться.
— Как к вам относятся композиторы?
— Об этом лучше спросите у них самих.
— Вы хотели бы сниматься в кино?
— Я бы с радостью, но боюсь, что когда поступит серьезное предложение, для меня останутся только роли комических старух... Я тоскую по тем временам, когда в кино царила Любовь Орлова.
— Скоро вашу популярность можно будет измерить десятилетием. Это большой срок. Чем вы это объясняете?
— Певец может угадать моду или задать ей тон, тем самым приковав к себе внимание. Но мода не поможет ему удержаться. Для этого нужны внутренняя уверенность и колоссальный труд.
— Кто ваш лучший друг?
— Мама.
— Кем должна стать ваша дочь?
— Я буду счастлива, если она однажды скажет: «Я сделала все, что могла». Чтобы ей не пришлось стыдиться бесцельно прожитых лет. Ну и, в конце концов, я буду спокойна, если она найдет надежное плечо, на которое сможет опереться.
— А на чье плечо можете опереться вы?
— Пока что все опираются на мои плечи...
— Возите ли вы со собой воспоминание, которое невозможно забыть?
— Как-то раз после концерта на сцену вышла пожилая женщина и сказала: «Спасибо, дочка». Потом она сняла со своих плеч пуховую шаль и протянула мне со словами: «Ты согреваешь нас — пускай и тебе будет тепло».
Подготовил Душан Петрак
Smena. — Братислава, ЧССР, 1983. — 22 сентября
(в публикации использованы фрагменты статьи И. Руденко «Без страховки», «Комсомольская правда» от 28 августа 1983)
|
|
|
|
