|
Литературная Россия (Москва) 14.02.86 (№ 7)
«Святая к музыке любовь…» …и её крайности
«Для меня этот фильм — праздник искусства».
А. Сухова,
Московская обл.
«...только непонятно, зачем фильм выпустили на экран?»
Василькова,
Новополоцк.
Итак, мнения продолжают сталкиваться — лоб в лоб.
А началось всё со статьи Валентины Ивановой «Песня! Песня! Песня!» («Литературная Россия», № 42 от 18 октября прошлого года), в которой шла речь о фильме «Пришла и говорю». Читательская реакция на выступление критика была довольно бурной, и редакция попросила автора сделать обзор почты по той статье — он был напечатан в № 49 «ЛР» от 6 декабря. И вот тут читательские эмоции хлынули уже рекой.
Да, именно так: эмоции прежде всего. Причём резко противоположные по своей направленности. Бумага не всё стерпит, потому, оговариваемся сразу, поступим по методике судейства фигурного катания: предельно крайние оценки опустим.
И вообще — не будем утомлять читателей цитатами из их же писем. Просто перечислим тех, кто, по всей видимости, готов подписаться под приведённым мнением А. Суховой относительно «праздника искусства» (насколько понятно из писем): И. Рублёва (Воронеж), Е. Литвинова (Краснодар), Г. Горяинов (Хабаровск), инженер В. А. В. (Астрахань), Л. Смолянникова (Харьков), семья Железняков (Киев), А. Леонова (Усть-Илимск), О. Вайде (Грозный), группа автоматики ЗИЛа — Н. Раскосова, П. Копылова, И. Файзурахманова, В. Трефилов (Москва) и другие.
Не все эти зрители-читатели непременно категоричны в своём превознесении фильма, бывает, что и следуют оговорки («конечно, фильм имеет множество недостатков», «ну кое-что не нравится» и т. д.), но зато «ведь Алла Борисовна хотела как лучше», по деликатному замечанию Л. Смолянниковой из Харькова.
Н. Петров из Загорска, например, совсем иного мнения: «Как могли поставить такой фильм? Как могли выпустить его на наши экраны?»
Не хотим повторяться и не будем задним числом защищать точку зрения В. Ивановой, пересказывать её положения (которые мы, естественно, разделяем). Приведём мнение другого компетентного критика — В. Кичина, которое увидело свет на страницах газеты «Правда» 14 декабря (то есть уже после обоих выступлений нашего автора):
«Если в фильме «Пришла и говорю» нам настойчиво демонстрируют «мерседес» известной певицы с сердечком на крыше, или бар в её квартире, или толпу беснующихся поклонниц у подъезда, а темой картины (если иметь в виду её драматургию, в том числе драматургию песен) делают усталость «звезды» от этой «красивой» жизни, — невольно задаёшься вопросом: в каком королевстве сия сказка происходит?
…По их мысли (авторов фильма. — А. Е.) мы должны с жадностью ловить эти отсветы «звёздной» жизни, глотать слёзы сочувствия «кумиру», измученному вниманием «толпы», и испытывать момент потрясения, когда певица швыряет толпе на растерзание свой меховой палантин».
Как видите, мнения критиков аналогичны — причём В. Кичин ещё более строг, чем В. Иванова.
Странно, но факт: в определённой части зрительской массы сложился некий предрассудок, согласно которому фильм музыкальный должен оцениваться как-то снисходительно к его недостаткам, по принципу «поют — и ладно». Причём речь даже не о том, чтобы судить такую продукцию по её специфическим законам, — нет, в ход идёт чистая апология. И вот уже сама певица, когда ей напоминают о сравнительно уже давнем фильме «Женщина, которая поёт», «устало возмущается»: «Я говорила всем — фильм не плохой и не хороший. Он музыкальный». Это что же — переход жанрового определения в качественное? Сугубо горизонтальная, назывная шкала вместо вертикальной, оценочной? (Если применить эту систему, допустим, к школе, то получится вот как: «Это отличник или двоечник?» — «Нет, это ученик». Определённость не чрезвычайная, верно?) Столь благостный, прекраснодушный подход способен лишь удобрять милоту якобы критического отношения, которая в последние годы и без того цвела достаточно пышно.
Да, фильм музыкальный. Но не то время на дворе, когда были они событием уже только потому, что выпускались на киноэкран скупыми дозами. А теперь ещё налицо и сильная конкуренция в этой области со стороны ТВ.
Потому и представляется очень справедливым бесхитростный вопрос, который недавно задал певице корреспондент журнала «Аврора»: «Почему бы вам хоть раз не поработать с сильным режиссёром?». Пугачёва спокойно отшутилась: «У меня есть один, но я его пока придерживаю». — «Кто же?» — «Я».
Речь, заметим, шла о кинорежиссуре. Что ж, уверенность в своих силах артисту, конечно, необходима. Да вот только определённая категория зрителей тут наверняка сочувственно охнет — под силу ли ещё и кинорежиссура нашей любимице? Пишет же нам 17-летняя А. Леонова из Усть-Илимска: «Когда я смотрела на экран, то часто ловила себя на мысли, что, возможно, я бы не выдержала тех физических и моральных нагрузок, которые преодолевает Алла Борисовна».
Ну, разумеется, преодолевает. И даже чуть ли не ведущей темой фильма это делается. Однако люди иных профессий разве работают без нагрузок? Ведь если работать на совесть — то без этого самого преодоления не обойдёшься. Но если мы попутно начнём на этом преодолении делать кокетливый упор, всячески своё трудолюбие публично подчёркивая, — нас, верно, не поймут. И совершенно правильно поступят. Что делаешь — делай, и менее всего себя стремись поставить во главу угла. Или это у артистов эстрады специфика работы такая, что на неё нужно всем и каждому жаловаться, ища сочувствия? Вряд ли.
Критические суждения, если они объективны, — только во благо. Хотя, например, Е. Литвякова с этим не вполне согласна: «И не потому ли у нас нет хороших музыкальных фильмов с участием эстрадных певцов в главных ролях, что слишком высокие требования предъявляем мы к их создателям?». То есть давайте будем поснисходительнее, поласковее... Но мы очень сомневаемся, что в результате повысится число именно хороших музыкальных фильмов. Количество же «кумиров» наверняка пойдёт в рост. Увеличится и приток писем, подобных тому, что прислала нам учащаяся СПТУ-33 Снежана Верная из Одессы: «Какая сейчас красивая эстрада. Огни, прожектора, светомузыка. Певцы, словно яркие мотыльки, порхают средь этих огней. А как иначе? Ведь мы от этой красоты получаем такое удовольствие». Да уж, мотыльков хватает. Летят на огни...
И огни эти настолько завораживают, что сам по себе фильм многими читателями даже и не упоминается, а на первый план — крупно, громко — выходит сформулированное в одном из писем кредо — «Мы сами выбираем кумиров».
. ..И сами их свергаем — кротко сформулируем за представителей противоположного «лагеря».
«Лично и очень люблю Аллу Пугачёву!.. Мне 47 лет, но мне с Пугачёвой хорошо. Хороший, доброжеланный гость она в нашей семье. От неё излучаются свет, радость, доброта... С огоньком человек!» (В. Положевич, Петропавловск-Камчатский).
«На меня эти световые крики произвели впечатление, что световые блики кричат: „Пожар! Пожар!“ Да, именно, в эстрадном искусстве пожар. И его нужно непременно тушить» (Н. Антонов, Москва).
Безусловная симпатия вступает в спор с активным неприятием. Или — или! О чём этот спор — о вкусах? Как будто бы. Если бы не такое вот обстоятельство: настоящий спор предполагает не ярую апологетику. Безоглядно отстаивая своё мнение, всегда нужно прибегать прежде всего к самопроверке: а так ли уж прав я в своём азартном утверждении или ниспровержении? Но эмоции уже затмевают здравомыслие, и в полемическом задоре начинают проскальзывать уже и попросту несообразности.
А крайности, увы, на пользу делу не идут. Потому-то нам по душе мнение М. Портнягиной из Свердловска: «Мне тоже не всё и не всегда нравится в А. Пугачёвой! Но она всё же очень одарённый, эмоциональный, ищущий, неравнодушный человек». Истинно так. И мы ведь, дорогие читатели, именно потому и стремимся говорить о творчестве нашей известной эстрадной певицы объективно, откровенно и без скидок на популярность и другие обстоятельства. Разумеется, таланты нужно беречь. Но не от здравой критики беречь, а как от апологетского превознесения, так и от размашистой хулы. О том и речь. Пусть «святая к музыке любовь» не будет слепой.
Что же касается хулы...
Приведённая в прошлом обзоре цитата из письма Н. Мочаловой вызвала реакцию бурную. Напомнить, о чём там была речь, нам поможет Н. Петров из Загорска: «Фильм „Пришла и говорю“ — это действительно балаган с переодеванием, кувырканием...». И т. д. Суть вы поняли.
Понятно, что многие читатели столь неприязненное мнение не принимают. Но вот ведь что интересно: в своих антипатиях к этому мнению некоторые авторы писем обрушились с упрёками... на критика В. Иванову, хотя из сделанного ею обзора было вполне понятно, что наша точка зрения весьма заметно отличается от мнения Н. Мочаловой (не самого опять-таки «крайнего» из полученных нами). Но, к сожалению, не все это поняли (или не захотели понять). И вот что особенно огорчительно: часть читателей, возмущаясь тоном того письма, при этом на подобный тон, к сожалению, и сбивалась...
Нам же в своём читателе хотелось бы, пользуясь определением из упоминавшейся статьи в газете «Правда», видеть «нормального, не склонного к истерикам любителя искусства».
Алексей Ерохин.
Литературная Россия. — Москва, 1986. — № 7 (14 февраля).
|
|
|
|
