|
Dagens Nyheter (Стокгольм, Швеция) 22.04.83
I Nöjesmaskinen från Malmö — och Moskva
Hon är fantastisk! Hon är vulgär! När det gäller Alla Pugachova är Sovjet fortfarande delat i två läger.
Det ena tycke att landets mest framgångsrika sångerska (över 100 miljoner sålda skivor) är det bästa som någonsin hänt.
Det andra anser att rödhåriga Alla med sina urringade klänningar och moderna musik inte hör hemma i dagens Sovjetsamhälle.
Alla Pugatjova vet att hon är både älskad och hatad:
— Men det var betydligt värre i början av min karriär. Nu förstår man mig bättre, säger hon till DN i sin flotta lägenhet på Gorkijgatan i centrala Moskva, smakriktningar typisk för nyrika Sovjetmänniskor.
Hon är utan tvivel Sovjets mest kända och framgångsrika artist. Allt hon gjort sedan genombrottet 1975 har varit succéartat.
Före genombrottet — som kom vid en internationell festival i Bulgarien med storsäljaren "Harlekin” — provade hon bl a lyckan med att spela piano i en cirkusorkester.
— Hela mitt liv är och har varit cirkus. Till och med pappa till min 12-åriga dotte är cirkusclown, säger hon och skrattar.
Även om framgången följt henne de sista åtta åren har hon fått en hel del kritik från vad hon kallar ”konservativa typer” trots att hon nogsamt undvikit politiskt känsliga texter.
I Sverige
Så kom Alla till Stockholm, och som det ätistår en celebritet, hölls pressmottagningen på Grand Hotel. Journalister, tolkar, fotografer, ambassadspersonal, TV-folk från Nöjesmaskinen och representanter från skivbolaget trängdes kring henne.
Det var ingen skillnad på det liv hon levde innan berömmelsen och det av idag, menade hon, det gäller att kunna leva. Men ändå:
— Hela detta stora land, och alla avgudar mig!
— Jag är bara en kvinna som sjunger. Det är inte ett arbete, det är det viktigaste i livet. Min familj, det är min dotter och musiken.
Vilka känslor får dig att skapa din musik?
— Fråga en fågel varför den sjunger. Jag har aldrig försökt teoretisera musiken. Den handlar om vad jag se och känner. Sångerna föds i de situationer jag är med om.
Alla glider elegant kring frågorna. Hon förklarar att den framväxande sovjetiska rocken och popen måste utvecklas mer, få en europeisk standard. Det måste bestämmas vad som är bra, popen måste bli officiellt erkänd.
Vem bestämmer vad som är bra, vem ger det officiella erkännandet?
— Folket! Publiken! Vi är många. Kulturministeriet är ensamt. De har det svårt med oss.
Är det inte synd att vi i väst får höra så lite sovjetisk pop och ni i er tur sä lite av vår musik?
— Det är ett problem, det är för lite. Vi får lära oss språk.
Är det bara en fråga om språk?
— Jag sjunger blues på ryska.
Är pop bara underhållning?
— Nej, före andra världskriget hade vi en estradmusik med intressanta texter. Men generationen efteråt, vad kunde den sjunga om? Bara allvarliga teman, som var lyriska och högtravande.
Du har sjungit poesi av Osip Mandelstam (häktad och förvisad till Sibirien dar han dog c:a 1938) och Marina Tsvetajeva (förvisad till Tartarrepubliken, begick självmord 1941). Har detta uppfattats som kontroversiellt eller provokativt?
— Nej, men kan Mandelstam i Sovjet. Man tyckte snarare att han var för helig att göra pop av.
I USA protesterade många artister med sin musik mot Vietnamkriget. Kan ni protestera mot kriget i Afghanistan?
— Den som är emot det kan sjunga om det. Men det är inget krig där. Jag har blivit tillfrågad om jag vill sjunga i Afghanistan. Men det är för varmt där.
PER MORTENSEN
PER LUTHANDER
Alla Pugatjova. En av Sovjets populäraste artister, som DN träffade såväl innan avresan i Moskva som vid ankomsten till Stockholm, där hon ska vara med i säsongens sista Nöjesmaskin.
ПЕРЕВОД
В «Nöjesmaskinen» из Мальмё — и Москвы
Она фантастическая! Она вульгарная! Когда заходит речь об Алле Пугачевой, Советский Союз по-прежнему разделен на два лагеря. Одни считают, что самая успешная певица страны (продано более 100 миллионов пластинок) — это лучшее, что когда-либо происходило. Другие полагают, что рыжеволосой Алле с её декольтированными платьями и современной музыкой не место в сегодняшнем советском обществе.
Алла Пугачева знает, что её одновременно и любят, и ненавидят:
— Но в начале моей карьеры всё было значительно хуже. Сейчас меня понимают лучше, — говорит она корреспонденту DN в своей великолепной квартире на улице Горького в центре Москвы.
Она, без сомнения, является самым известным и успешным артистом СССР. Всё, что она предпринимала со времени своего прорыва в 1975 году, было триумфальным. До своего прорыва, который пришел на международном фестивале в Болгарии с бестселлером «Арлекино», она испытывала судьбу, помимо прочего, играя на пианино в цирковом оркестре.
— Вся моя жизнь — это цирк. Даже папа моей 12-летней дочери — цирковой клоун, — говорит она и смеется.
Хотя последние восемь лет её неизменно сопровождал успех, она получила приличную порцию критики от тех, кого она называет «консервативными типами», несмотря на то, что она тщательно избегала политически деликатных текстов.
В Швеции
И вот Алла прибыла в Стокгольм, и, как и полагается в случае со знаменитостью, пресс-прием был устроен в Гранд Отеле. Журналисты, переводчики, фотографы, сотрудники посольства, телевизионщики из программы «Nöjesmaskinen» и представители звукозаписывающей компании теснились вокруг неё. Между той жизнью, которую она вела до прихода славы, и сегодняшним днем нет никакой разницы, считала она, ведь главное — это уметь жить. Но тем не менее:
— Такая огромная страна, и все меня боготворят! Я просто женщина, которая поет. Это не работа, это самое важное в жизни. Моя семья — это моя дочь и музыка.
Какие чувства побуждают вас создавать свою музыку?
— Спросите птицу, почему она поет. Я никогда не пыталась теоретизировать музыку. Она о том, что я вижу и чувствую. Песни рождаются в ситуациях, через которые я прохожу.
Алла элегантно уходит от прямых вопросов. Она объясняет, что зарождающийся советский рок и поп-музыка должны развиваться сильнее, обрести европейский стандарт. Необходимо определить, что является хорошим, поп-музыка должна получить официальное признание.
Кто определяет, что хорошо, кто дает официальное признание?
— Народ! Публика! Нас много. Министерство культуры одиноко. Им тяжело с нами.
Не жаль ли, что мы на Западе так мало слышим советской поп-музыки, а вы, в свою очередь, так мало слышите нашей?
— Это проблема, этого слишком мало. Нам нужно учить языки.
Это вопрос только языка?
— Я пою блюз по-русски.
Поп-музыка — это только развлечение?
— Нет, до Второй мировой войны у нас была эстрадная музыка с интересными текстами. Но поколение после неё — о чем оно могло петь? Только на серьезные темы, которые были лирическими и напыщенными.
Вы пели поэзию Осипа Мандельштама (арестован и сослан в Сибирь, где умер около 1938 года) и Марины Цветаевой (сослана в Татарскую республику, покончила с собой в 1941 году). Воспринималось ли это как нечто спорное или провокационное?
— Нет, Мандельштама в СССР знают. Люди, скорее, считали, что он слишком святой, чтобы делать из его стихов поп-музыку.
В США многие артисты протестовали своей музыкой против войны во Вьетнаме. Можете ли вы протестовать против войны в Афганистане?
— Тот, кто против этого, может об этом петь. Но там нет никакой войны. Меня спрашивали, хочу ли я поехать петь в Афганистан. Но там слишком жарко.
ПЕР МОРТЕНСЕН
ПЕР ЛУТХАНДЕР
Алла Пугачева. Одна из самых популярных артисток Советского Союза, с которой DN встретилась как перед её отъездом в Москве, так и по прибытии в Стокгольм, где она примет участие в последнем в этом сезоне выпуске программы «Nöjesmaskinen».
Dagens Nyheter. — Стокгольм, Швеция, 1983. — 22 апреля (№ 108)
|
|
|
|
