|
Obrana lidu (Прага) 06.12.80 (еженедельник, № 49)
Alla Pugačovová: vyhovět všem = nuda
Roku 1773 vstoupil do boje s feudálním zřízením v Rusku Jemeljan Pugačov. Jeho rebelie se stala největší své doby.
Přesně o dvě stovky let později se Pugačovova jmenovkyně Alla postavila také na cestu rebelie — proti patetické interpretaci písně, proti konvenci.
Ještě jedno měli oba společné — všude se o nich hovořilo, měli stejně přívrženců jako odpůrců. Nikoho však nenechali v lhostejnosti...
Po sedmi letech úspěchů i bojů s divákem a především kritikou zavítala Alla do Prahy. Ověnčena úspěchy, hity, popularitou. „Jaká bude Praha, jak mne přijme?" — kladla si otázku. „Teď jsem ji poznala, tak to Je ONA" — vzápětí odpovídá sama sobě. Sál bouří, unavená zpěvačka se klaní, vrací se do zákulisí, aby se znovu vrátila na pódium. Mezi diváky, kteří jí znali jen z obrazovky. Které dráždila svým vystupováním, gesty, oblečením, barvou hlasu, dikcí... Nyní, zpěvačka i diváci, našli odpověď na poslední otázky, které je tížily. Alla poznala Prahu a Pražané Allu. To, co uniklo jejich pozornosti, jsme si ozřejmili při rozhovoru pro čtenáře Obrany lidu.
★ ★ ★
Začněme diváky — splnili ti českoslovenští vaše představy?
„Musím jim poděkovat, víc než na dvě stě procent. Když Jsem do Československa přijížděla, měla jsem určité obavy z přijetí — věděla Jsem totiž, že znají mé některé písně — Harlekýna, Králové mohou všechno ... Snad několik dalších. Pochopitelně, že konfrontace s recitálem mohla vyznít poněkud jinak. Je to pokaždé velké riziko někam přijet poprvé, nabídnout zcela nové věci, doposud neznámé. Důležitý byl tím pádem první kontakt. A ten vyzněl výtečně. Přivítali mě tu jako starou známou. Bylo na divácích vidět, že očekávají, s čím Je překvapím. Ráda konstatuji, že se mi na československých pódiích zpívalo výtečně. Jako před těmi, kteří v Sovětském svazu navštěvují pravidelně naše koncerty. Publikum citlivě reagovalo na každou skladbu, pochopilo můj přístup k tvorbě i obsah textů. Určitě se sem budu ráda znovu vracet."
Doma to bylo také tak jednoduché?
„Tak to určitě ne. Je rozdíl začínat, hledat, nebo navazovat na úspěchy. Obojí je obtížné a má své zákonité ALE. Když jsem před sedmi, Šesti roky dospěla k závěru, že Je nutné jít vlastní, nevyšlapanou cestou, vznikly značné obtíže. Přijít s něčím novým, odbourat patos, nabízet něco zcela odlišného, to je pokaždé velký problém. A do toho nekompromisní kritika ... Pomohlo mi přesvědčení, že musím dělat to, co chci, zpívat tak, abych to byla já, že je třeba věřit Jedině ve vlastní síly a pomoc těch, kteří uvěří tomu, co zpívám.
Objevily se další problémy. Začala Jsem třeba své pořady provázet mluveným slovem, neboť bezprostřední kontakt s divákem považuji za jedinou možnost, jak odbourat bariéru mezi jevištěm a hledištěm. A reakce veřejnosti? Jedni byli nadšeni, jíní hovořili o »drzosti« ... Vše se nakonec urovnalo. Divácká obec se rozdělila na dva tábory, ale příznivců začalo přibývat..."
Přišly první hity. V takové situaci si interpret většinou říká: „Co dál?“ Staví ho to do situace, kdy posluchač čeká stejně úspěšné nové skladby a zpěvák dobře ví, že jen některé z nich mohou dosáhnout stejné popularity jako ty, jež mu ji před tím zajistily. Co dělala zpěvačka Alla Pugačovová v této situaci?
„Samozřejmě, že takové období nastalo. Stejně těžké, jako je zazářit, je i těžké sl udržet popularitu. Zlatý Orfeus z bulharského Slunečního pobřeží za Harlekýna, dvě Grand Prix z Paříže a Drážďan, úspěch v Cannes na Midem či skladba Králové mohou všechno, uvedená v Sopotech, mne postavily do situace, kdy bylo třeba hledat novou cestu. Řekla bych, že je to meziobdobí, které rozhoduje o budoucnosti snad nejvíce — zda zpěvák ustrne na »zaběhnuté« úrovni, či zda bude pokračovat v cestě za úspěchy. Řešení se našlo. V nové koncepci programů, sama Jsem si začala psát hudbu a některé texty, navázala jsem spolupráci s dalšími skladateli a textaři. Výsledek — o tom se mohl přesvědčit každý v sále. Těm, kterým se mé vystoupení líbilo, děkuji za uznání. Pokud byl někdo zklamán, hluboce se omlouvám. Nelze vyhovět všem — ani ve zpěvu, ani v hudbě, v malířství čí literatuře. Jinak by to byla na světě pěkná nuda."
Hovořila jste o hudbě, textech, spolupracovnících, projevu...
„Než se skladatel pustl do práce, měl by předem vědět, pro koho píše a o čem chce psát. Mé osobní krédo zní: hudba — to jsem já, to je můj temperament, vnitřní temperament. Jinak v soukromém životě jsem poměrně smutný člověk. Ale neberte to jako nějakou přetvářku, snahu se udělat zajímavou. Kladla jsem důraz na slůvko vnitřní. Vnitřní temperament je jedna věc a projev v civilním životě věc druhá. Já se kupříkladu plně vyžijí před mikrofonem. Odevzdám tu své veškeré síly. Zákonitě pak přichází útlum, proto někdy 1 ten smutek. Taková jsem prostě já. Koneckonců představte si, že bych v soukromí oplývala stejnou energií jako na pódiu. To by bylo snad nad síly jedince. Proto si píši skladby »na tělo«, totéž vyžaduji i od spolupracovníků."
Ještě jsme zapomněli na text...
„Na to nejdůležitější... Dávám přednost obecně lidským tématům. Rozhodně mě však text musí zajímat, musí mít obsah, s nímž se ztotožním. Musí odpovídat i charakteru hudby. Mám ráda takové verše, které (třeba na první pohled lehkou formou) vyjadřují hluboké myšlenky. Někdy se mě lidé ptají, proč nezpívám skladby, opatřené verši významných básníků. I to má svůj háček. Ráda čtu poezii a skláním se před uměním některých autorů. Ne vždy se však vynikající báseň dá úspěšně zhudebnit. A i kdyby, může se stát, že ztratí na významu. Ze básníkův záměr někde zanikne — pak trpí forma i obsah. Přesto se zhudebňování básní nebráním. Je třeba však rozvážně vybírat. Když se to povede... pak klobouk dolů..."
Myslíte si, že odborné hudební vzdělání má prvořadý význam pro úspěch zpěváka?
„Kdybych tvrdila, že zcela rozhodující, popřela bych tvorbu lidových umělců, krásu černošských spirituálů, tradicionálů, popřela bych umění řady intepretů světového formátu. Rozhodně na prvním místě stojí talent a k němu se váže schopnost člověka najít sám sebe, osobní projev, vlastní jen jemu. Aby když začne zpívat, bez ohledu na to, zda skladba je známá či neznámá, posluchač řekl — to je on.
Na druhé straně nelze podceňovat ani hudební vzdělání. Zvláště dnes má nesmírný význam. Sama jsem se přesvědčila, jak mi studium na fakultě dirigentství a sborového zpěvu nesmírně pomohlo, kolik mi dalo. Lépe se mi díky tomu spolupracuje s doprovodným orchestrem, komponuji, skládám texty, režíruji si programy. A právě, když jsem se začala věnovat režii, zjistila jsem, co odborné studium pro umělce znamená. Ani chvíli jsem neváhala a začala navštěvovat režijní fakultu Divadelního institutu Lunačarského. Upřímně řečeno, je to pro mou práci velkým přínosem. Myslím, že je třeba nepodlehnout klamným iluzím, nespoléhat se jen a jen na popularitu, ale dělat také něco pro to, aby popularita byla podložena hlubokými znalostmi. Jen tak se zpěvák udrží na výsluní a může reagovat na všechny podněty a nápady."
★ ★ ★
Opřela se o široké opěradlo hlubokého křesla. Ve tváři jí byla znát únava. Únava z cest, psychického vypětí, vystoupení, na nichž divákům odevzdává vše ze svého bohatého pěveckého rejstříku. Byla to zcela jiná tvář, než kterou jsme zvyklí vídat na obrazovce či v uplynulých dnech v koncertních síních. Tvář ženy, která má své radosti i starostí, o hudbu, text i sedmiletou dceru Kristinu, která začala letos chodit do školy. Kde se ve zpěvačce bere všechna ta energie? Na tuto otázku nám neodpověděla. Odpovědí bylo setkání s ní, její názory, postoje i samotná vystoupení.
Podali jsme si ruce Jménem čtenářů jsem popřál Alle Pugačovové mnoho úspěchů na dalším turné, které ji čekalo v následujících dnech. Upřímně poděkovala a na list papíru připsala:
„Vážení čtenáři Obrany lidu. Přeji vám hodně štěstí a sil při čekání na ně.“ A za podpisem přimalovala malé srdíčko se slzou. Víc než výmluvný symbol zpěvačky, pro niž je tak příznačné veselí i vnitřní smutek.
Alexandr KOPECKIJ
ПЕРЕВОД
Алла Пугачёва: Угодить всем — это скука
В 1773 году Емельян Пугачёв вступил в борьбу с феодальным строем в России. Его восстание стало крупнейшим для своего времени.
Ровно два столетия спустя однофамилица Пугачёва, Алла, также встала на путь бунтарства — против патетической интерпретации песни, против укоренившихся конвенций.
Было у них и ещё кое-что общее — о них говорили повсюду, у них было одинаково много как сторонников, так и противников. Но никого они не оставляли равнодушными...
После семи лет успехов и борьбы со зрителем и прежде всего с критикой Алла приехала в Прагу. Овеянная триумфами, хитами, популярностью. «Какая она, Прага, как меня примет?» — задавалась она вопросом. «Теперь я её узнала, да, это ОНА», — сразу же отвечает она сама себе. Зал неистовствует, уставшая певица кланяется, уходит за кулисы, чтобы снова вернуться на сцену. К зрителям, которые до этого знали её только по телеэкрану. Которых она будоражила своим исполнением, жестами, нарядами, тембром голоса, дикцией... Теперь и певица, и зрители нашли ответы на последние волновавшие их вопросы. Алла узнала Прагу, а пражане — Аллу. То, что ускользнуло от всеобщего внимания, мы прояснили в беседе для читателей «Obrana lidu».
★ ★ ★
— Давайте начнём со зрителей. Оправдала ли чехословацкая публика ваши ожидания?
— Я должна поблагодарить их более чем на двести процентов. Когда я ехала в Чехословакию, у меня были определённые опасения по поводу приёма — ведь я знала, что здесь знакомы лишь с некоторыми моими песнями: «Арлекино», «Всё могут короли»... Возможно, ещё с парочкой. Разумеется, живое восприятие полноценного сольного концерта могло оказаться совсем иным. Это всегда огромный риск — приезжать куда-то впервые и предлагать совершенно новые, доселе незнакомые вещи. Поэтому важнейшее значение имел самый первый контакт. И он оказался превосходным. Меня встретили здесь как старую знакомую. По зрителям было видно, что они ждут, чем я их удивлю. С радостью констатирую, что на чехословацких сценах мне пелось великолепно. Точно так же, как перед теми людьми, которые в Советском Союзе регулярно посещают наши концерты. Публика чутко реагировала на каждую композицию, поняла мой подход к творчеству и смысл текстов. Я обязательно буду рада возвращаться сюда снова и снова.
— Дома всё складывалось так же просто?
— Ну, уж точно нет. Есть большая разница между тем, когда ты только начинаешь, ищешь себя, и тем, когда ты развиваешь уже достигнутые успехи. И то и другое сложно и имеет своё закономерное «НО». Когда шесть- can семь лет назад я пришла к выводу, что необходимо идти своей собственной, нетоптаной тропой, возникли серьёзные трудности. Прийти с чем-то новым, сломать пафос, предложить нечто кардинально иное — это всегда большая проблема. И вдобавок к этому — бескомпромиссная критика... Мне помогла убеждённость в том, что я должна делать то, что хочу, петь так, чтобы оставаться самой собой, и что верить нужно исключительно в собственные силы и в помощь тех, кто поверит в то, о чём я пою.
Возникали и другие проблемы. Например, я начала сопровождать свои программы разговорным словом, поскольку считаю непосредственный контакт со зрителем единственной возможностью сломать барьер между сценой и залом. И какова была реакция общественности? Одни были в восторге, другие говорили о «дерзости»... В конце концов всё улеглось. Зрительская аудитория разделилась на два лагеря, но число сторонников стало стремительно расти...
— Пришли первые хиты. В такой ситуации исполнитель обычно спрашивает себя: «Что дальше?» Это ставит его в положение, когда слушатель ждёт столь же успешных новых композиций, а певец прекрасно понимает, что лишь немногие из них смогут достичь такой же популярности, как те, что её обеспечили. Что делала певица Алла Пугачёва в этой ситуации?
— Конечно, такой период наступил. Удержать популярность так же трудно, как и засиять. «Золотой Орфей» на болгарском Солнечном Берегу за «Арлекино», два Гран-при в Париже и Дрездене, успех в Каннах на MIDEM или композиция «Всё могут короли», представленная в Сопоте, поставили меня в ситуацию, когда необходимо было искать новый путь. Я бы сказала, что это промежуточный период, который решает судьбу артиста, пожалуй, больше всего — замкнётся ли певец на «накатанном» уровне или же продолжит путь к новым вершинам. Решение было найдено. В новой концепции программ я сама начала писать музыку и некоторые тексты, наладила сотрудничество с другими композиторами и поэтами. Результат — в этом каждый мог убедиться в зале. Тех, кому понравилось моё выступление, я благодарю за признание. Если же кто-то остался разочарован, я глубоко извиняюсь. Невозможно угодить всем — ни в пении, ни в музыке, ни в живописи, ни в литературе. Иначе на свете была бы жуткая скука.
— Вы заговорили о музыке, текстах, соавторах, манере исполнения...
— Прежде чем композитор принимается за работу, он должен заранее знать, для кого пишет и о чём хочет написать. Моё личное кредо звучит так: музыка — это я, это мой темперамент, внутренний темперамент. Вообще-то в повседневной жизни я довольно грустный человек. Но не воспринимайте это как какое-то притворство или попытку показаться интересной. Я сделала упор на слове «внутренний». Внутренний темперамент — это одно, а поведение в обычной жизни — совсем другое. Я, к примеру, полностью самовыражаюсь перед микрофоном. Отдаю там все свои силы. И после этого закономерно наступает спад, отсюда порой и эта грусть. Такая уж я есть. В конце концов, представьте, если бы в частной жизни я фонтанировала той же энергией, что и на сцене. Это было бы просто не под силу одному человеку. Поэтому я пишу композиции «под себя», и того же требую от своих соавторов.
— Мы ещё забыли про текст...
— О самом важном... Я отдаю предпочтение общечеловеческим темам. Но текст обязательно должен меня цеплять, в нём должно быть содержание, с которым я могу себя отождествить. Он должен соответствовать и характеру музыки. Мне нравятся такие стихи, которые (пусть даже на первый взгляд в лёгкой форме) выражают глубокие мысли. Иногда люди спрашивают меня, почему я не пою произведения на стихи выдающихся поэтов. Здесь тоже есть свой подвох. Я очень люблю читать поэзию и преклоняюсь перед мастерством некоторых авторов. Однако далеко не каждое выдающееся стихотворение можно успешно положить на музыку. Но даже если это удаётся, оно может потерять в своём значении. Замысел поэта где-то затеряется — тогда пострадают и форма, и содержание. Тем не менее я не отказываюсь от переложения стихов на музыку. Но выбирать нужно крайне осмотрительно. И если это получается... тогда снимаю шляпу...
— Считаете ли вы, что профессиональное музыкальное образование имеет первостепенное значение для успеха певца?
— Если бы я утверждала, что оно является абсолютно решающим, я бы перечеркнула творчество народных умельцев, красоту негритянских спиричуэлсов, традиционалов, перечеркнула бы искусство целого ряда исполнителей мирового масштаба. На первом месте, безусловно, стоит талант, а с ним связана способность человека найти самого себя, свою личную, присущую только ему манеру исполнения. Чтобы, когда он начинает петь, независимо от того, знакома песня слушателю или нет, тот сказал: «Это он».
С другой стороны, нельзя недооценивать и музыкальное образование. Сегодня оно имеет колоссальное значение. Я сама убедилась, насколько мне помогло и как много дало обучение на факультете дирижирования и хорового пения. Благодаря этому мне легче работать с аккомпанирующим оркестром, я сама сочиняю музыку, пишу тексты, режиссирую свои программы. И как раз тогда, когда я начала заниматься режиссурой, я поняла, что значит профессиональное обучение для артиста. Я ни минуты не колебалась и начала посещать режиссёрский факультет Государственного института театрального искусства имени Луначарского. Скажу честно, это даёт огромный плюс моей работе. Думаю, не стоит поддаваться обманчивым иллюзиям и полагаться исключительно на популярность. Нужно делать всё для того, чтобы популярность была подкреплена глубокими знаниями. Только так певец сможет удержаться на вершине и реагировать на любые творческие импульсы и идеи.
★ ★ ★
Она откинулась на широкую спинку глубокого кресла. На её лице читалась усталость. Усталость от переездов, психологического напряжения, выступлений, на которых она отдаёт зрителям всё из своего богатейшего певческого арсенала. Это было совсем другое лицо, нежели то, к которому мы привыкли на экранах телевизоров или в прошлые дни в концертных залах. Лицо женщины, у которой есть свои радости и заботы о музыке, текстах и девятилетней дочери Кристине. Откуда певица черпает всю эту энергию? На этот вопрос она нам не ответила. Но ответом стала сама встреча с ней, её взгляды, позиция и сами выступления.
Мы пожали друг другу руки. От имени читателей я пожелал Алле Пугачёвой больших успехов в её дальнейшем турне, которое ждало её в ближайшие дни. Она искренне поблагодарила и на листке бумаги дописала:
«Уважаемые читатели "Obrana lidu". Желаю вам много счастья и сил в ожидании его». А за подписью пририсовала маленькое сердечко со слезой. Более чем красноречивый символ певицы, для которой столь характерны и веселье, и внутренняя грусть.
Александр КОПЕЦКИЙ
"Уважаемые читатели "Обрана лиду"!
Желаю Вам счастья и сил в ожидании его.
А. Б. Пугачева"
Obrana lidu. — Прага, ЧССР, 1980. — № 49 (6 декабря) - еженедельник
Примечания архива сайта:
ПРИМЕЧАНИЕ 1 (Ошибки в наградах): Упоминание автором статьи завоевания Аллы Пугачёвой «двух Гран-при в Париже и Дрездене» является фактической ошибкой чехословацкой прессы. На Международном фестивале шлягеров в Дрездене певица выступала вне конкурса, а в Париже официальных конкурсных Гран-при не получала.
ПРИМЕЧАНИЕ 2 (Неточный возраст дочери): Журналист указывает, что у певицы подрастает «семилетняя дочь Кристина, которая в этом году пошла в школу». В действительности в конце 1980 года Кристине Орбакайте было уже 9 лет, а ученицей первого класса она стала в 1978 году.
|
|
|
|
