|
Советский экран 22-79 (ноябрь)
Давайте говорить спокойно
С самого начала просмотра этого фильма проникаешься чувством патриотизма и гордости за то, что у нас есть такая певица, как Алла Пугачёва.
Эстрина, Куйбышев.
Я с огромным наслаждением смотрела фильм «Женщина, которая поёт». Видела его восемь раз, запомнила весь наизусть, каждый кадр, диалог, но кажется, что это была одна… одна очень-очень короткая минута. С удовольствием посмотрела бы его ещё несколько раз. Этот фильм, как человек с другой планеты, рассказал так неожиданно, правдиво то, о чём не знали или во что не верили другие… Здорово! Замечательно! Просто нет слов!
В. Гастролева, г. Стружино, Владимирской обл.
Дорогой товарищ режиссёр, неужто вы всерьёз полагаете, что кого-то может интересовать жизненный путь посредственной певицы Аллы Пугачёвой? Как мне известно, у нас до сих пор нет фильмов о жизненном пути Неждановой, Барсовой, Обуховой…
Л. Галаховская, г. Алма-Ата.
Этот фильм из биографии Пугачёвой? Если нет, то зачем такой водевиль? У Пугачёвой такой голос, что перекричала джаз, но слушать неприятно.
А. Овчина, г. Приозёрск, Ленинградской обл.
Это лишь несколько из сотен писем, полученных редакцией по поводу фильма «Женщина, которая поёт» (киностудия «Мосфильм», автор сценария А. Степанов, режиссёр А. Орлов). И само обилие этих писем, и их, как правило, решительный, категоричный тон свидетельствуют: картина не оставляет зрителей равнодушными. Но и единодушия тут нет: одни — безоговорочно «за», другие — активно «против».
Скажем сразу: и горячие восторги и крайне отрицательные суждения представляются нам во многом преувеличенными. Ох, как легко было бы приписать эти зрительские восторги, порой выглядящие наивными, простой невзыскательности вкуса, стремлению к развлечениям, юношеской влюблённости в очередного кинокумира!
Признаемся, в самом деле, кто из нас в ранней юности не сходил с ума от того или иного киногероя или киногероини, не смотрел десятки раз «Пармскую обитель» или, скажем, «Подвиг разведчика», не воображал себя в мрачной башне Фарнезе или в не менее мрачном прусском городке, где красивая парикмахерша (конечно же, наша разведчица) жжёт секретные шифровки и взрывает себя, когда в дверь уже ломятся озверелые гестаповцы?
В скольких последних наших фильмах и телепередачах включены кадры из довоенного фильма «Моя любовь» с Лидией Смирновой! И неизменно наши де-душки, отцы и бабушки, побросавши всё, кидаются к телевизорам и в который раз, замерев от восторга, слушают эти магические слова «Значит, ты ушла, моя любовь…» А «Девушка с характером», «Музыкальная история», «Сердца четырёх», а, наконец, «Весёлые ребята» и «Цирк» с незабываемой Любовью Орловой?
И вспоминается юность, любимый кинотеатр рядом с домом, где до одури вперялись в экран в первом, дешёвом ряду партера. Где оно, это время, когда один и тот же фильм смотрели всей квартирой, домом, улицей, классом, школой, о каждом фильме говорили, спорили до хрипоты и снова смотрели. И невозможно было себе представить, чтобы, скажем, «Секретную миссию» или «Убийство на улице Данте» кто-то из твоих знакомых не увидел. Такого просто не было. И, право же, когда сегодня читаешь письма иных зрителей, мол, сократите количество картин, невозможно уже переварить этот поток фильмов, — право же, иногда и впрямь берут сомнения: а может быть, и в самом деле? Хотя тут же реально отдаёшь себе отчёт, что это не выход из положения, что наличие выбора расширяет возможности не только для зрителей, но и для художника.
Итак, сегодня у зрителя есть выбор. Это прекрасно! И всё же, и всё же — где они, «фильмы для всех»?
И вот появляется эта «Женщина, которая поёт» и при всём разнобое оценок и мнений бьёт многие рекорды по зрительскому успеху. Впрочем, по успеху ли? Скажем осторожнее — по посещаемости, по привлечённому вниманию, по разгоревшимся спорам.
Может быть, это и есть пример такого «фильма для всех»? Попробуем разобраться, обратившись к помощи зрительских писем.
«Хочется красоты»…
С каким настроением идёшь смотреть музыкальный фильм? Хочешь красоты в любой форме — красивый пейзаж, жильё, и самое главное, красивых людей.
Барбара Бадоева, Тбилиси.
Там и сям мелькают в письмах слова «захотела развлечься», «пошли отдохнуть», «фильм должен нас радовать». Обобщая многочисленные высказывания этого рода, можно сказать, что «Женщина, которая поёт» воспринимается прежде всего как фильм развлекательный (хороший или плохой — другой вопрос). Если не все авторы писем довольны уровнем этого развлечения, то, во всяком случае , все они прямо или косвенно признают необходимость развлекательных фильмов, развлекательного кинематографа.
Как же так?! Мы , критики, неизменно утверждали, что кино должно решать важнейшие проблемы жизни, активно вмешиваться в гущу повседневных проблем, быть на передовых рубежах и т. д. и т. п. И вот, пожалуйста, «хочется красоты», «хочется развлечься». Нет ли тут противоречия нашим требованиям? Думается, нет. Кажется, теперь уже признано, в том числе и критиками, что «лёгкие» жанры нужны кинематографу, как и любому виду искусства, что развлекательная его функция вполне законна и должна осуществляться наряду с другими его функциями — теми, которые мы называем важнейшими, серьёзнейшими.
Между тем отношение к фильмам развлекательного характера (назовём их так) как к чему-то второстепенному ещё бытует. И если часть наших читателей прямо ставит вопрос о том, что потребность в развлекательных жанрах существует, то некоторые авторы писем стремятся свой интерес к такого рода картинам и, в частности, к фильму «Женщина, которая поёт», представить в несколько «завуалированной» форме.
Вот ведь как парадоксально оборачивается дело! Пока одни зрители требуют отдохновения от трудов праведных, другие, «воспитанные» (в первую очередь нашей критикой, но не самой хорошей) стремятся даже и в такой картине, как «Женщина, которая поёт», усмотреть не более и не менее как «патриотические, гражданские мотивы» и тем оправдать своё положительное отношение к фильму.
В главной роли — Алла Пугачёва
Алла для нас — идеал.
С приветом к вам из города Котельничи
сёстры Страшевские, Лена Иванова, Наташа Ведерникова, Ерофеева Маргарита Александровна.
Понимаете, после этого фильма у меня что-то появилось, чего не было раньше. Наверное, желание сделать что-то значительное для людей в своей жизни. Мне после этого фильма уже не хочется распыляться на мелкие и ненужные дела, а строить свою жизнь день ото дня насыщенней и интересней.
Люба Пыстогова, Пермь.
Популярность Аллы Пугачёвой велика. В её песнях действительно есть тема — прихотливо развивающаяся, перетекающая из одной в другую, звучащая то в гармонии, то в сложном контрапункте, но тема есть. Это тема борения, поиска, сомнения, внутреннего смятения, утверждения человеческого достоинства — словами определить её не так легко. И, кстати, прямыми текстами песен (если сейчас взять и перечитать их подряд) эта тема, то, что мы можем назвать «темой Пугачёвой», не исчерпывается. Действительно, лучшие её песни (повторяю, лучшие, но далеко не все) неотделимы от личности певицы, художника, исполнителя — настолько неотделимы, что почти невозможно представить их себе в другой интерпретации.
Хочу подчеркнуть, что отнюдь не являюсь специалистом в области эстрады, да и объект этих заметок — принципиально другой: речь идёт о феномене киноуспеха, о том, какое содержание сами зрители вкладывают в понятие подобного успеха любимого героя, кумира, звезды — назовите, как хотите.
Очень хорошо помню, как впервые услышала Аллу Пугачёву — это было в телевизионной передаче «Театральные встречи», где она спела своего «Арлекино». Вторым открытием, опять-таки сугубо личным, стала её знаменитая песня на слова Кайсына Кулиева — снова на телеэкране, в «Голубом огоньке». Песня о женщине, которая поёт, меня лично поразила—своей исповедальностью, абсолютной неординарностью, совершенной непохожестью на всё виденное и слышанное у нас на эстраде. Пугачёва пела её настолько самоуглублённо, сдержанно и в то же время сильно и глубоко, что это была уже не песня, а, пожалуй, монолог в музыке.
И вот мы смотрим ту же песню в одноименном фильме. Боже мой, куда же всё девалось, куда всё пропало? Какое-то выжимание эмоций, заламывание рук, закатывание глаз — даже по режиссуре этот номер в фильме не выдерживает абсолютно никакой критики. Или всё дело в сюжетных перипетиях, в том удивительно банальном, что предшествует появлению этой песни на экране. Мы можем поверить, что героиня где-то вот так действительно прочла эти замечательные стихи (действительно опубликованные в своё время в журнале «Юность»), что они её чем-то тронули, поразили, ударили в сердце. Что потом в долгих своих скитаниях по непритязательным курортным эстрадам она не могла забыть эти стихи, быть может, они ей не давали спать по ночам — они хотели вылиться в музыку, стать «другим деревом», претвориться во что-то самое нужное, дорогое ей, необходимое. Вот так могло быть, так, наверно, и было.
Но, помилуйте, что же мы видим на экране? Конечно же, является «он», автор стихов — правда, разительно не похожий на всех тех, кто окружает нашу певицу. В этом своём стремлении быть не эстрадным, не ординарным актёр Николай Волков явно пережимает (как, впрочем, и почти все остальные исполнители картины) оказывается ни неэстрадным, ни неординарным, а попросту никаким (об этом, кстати, дружно и справедливо пишут зрители). Конечно, как обычно говорят в таких случаях, «невиноватый он», плохая ему досталась доля — а кому досталась хорошая в этой картине? Скажут, никому, кроме Пугачёвой. Но, к сожалению, «доля» Пугачёвой, ради которой и для которой делался фильм, тоже не самая лучшая.
И потому обратимся к самим песням, к их интерпретации в картине. Вот одна из известнейших и действительно прекрасных её песен: «Кто, не знаю, распускает слухи зря…» Сюжет песни все знают, все знают и этот рефрен: «Так же, как все, как все я по земле хожу, хожу, так же, как все, счастья себе прошу…» Одним словом, тоже исповедь художника, тоже своеобразный монолог, как и многие лучшие песни Пугачёвой.
Что же мы видим на экране? Роскошная женщина в белом длинном платье, в белом модном тюрбане, то заматывая, то разматывая его на голове, танцуя, движется по сцене—и вдруг, скинув белую ткань с головы, обнаруживает чудо струящихся волос, которые оператор пронзает тысячами разноцветных лучей. И снова— волосы: они струятся, падают, никнут, то припадая к щеке, то отлетают словно под дуновением ветра.
Где уж тут «как все, как все»… Опять же, помню, как эту песню Пугачёва спела однажды на ТВ, на «Огоньке». Она с этой своей песней, с этим рассказом о нелёгкой доле художника была предельно естественна и искренна.
Могут возразить: но ведь в конце концов перед нами на экране не просто концерт, перед нами ревю, или мюзикл, или шоу — названий много, их можно перебирать, как карты.
Да нет, в том-то и дело, что создатели фильма претендуют — и здесь мы воз-вращаемся к теме разговора, поднятой в приведённых выше письмах, — на рассказ о художнике. Быть может, дело в невыявленности самого жанра фильма и лучше бы ему так и остаться «ревю», но здесь, повторяю, намерения как будто другие. А они-то так и не нашли осуществления.
Где же он в картине, этот трудный путь художника? Не просто поход за славой, но поиск, как пишется в письмах, своего призвания, своего места в жизни. На всё это в фильме просто не остаётся ни времени (от целых десяти песен), ни сил, а главное, видимо, желания. И вот в перерывах между песнями мы наблюдаем своего рода «кальку» с сюжета аналогичных зарубежных лент: сначала ничего не получалось, все не ладилось ни в личной жизни, ни на сцене, потом — резкий перелом, и всё вдруг наладилось.
«Жизнь в розовом цвете»
Я уверена, что большинство думает, будто популярные артисты, да ещё и певцы, живут как в сказке. Всегда представляла их жизнь в розовом цвете. А фильм противоречит этому. Он рассказывает нам, что певица (причём популярная) живёт как все.
Н. Бочарникова, пос. Линёво, Новосибирская обл.
Я просто не могу прийти в себя после этого фильма. Алла потрясающе сыграла свою роль. Раньше я думала, что окончу техникум, пойду работать на производство, всё ясно и понятно, но после просмотра этого фильма поняла: что нет, в жизни ещё надо искать своё место.
3. Горбатенко, пос. Безенчук, Куйбышевская обл.
В жизни Анны Стрельцовой, героини фильма, всё слишком эффектно и банально, чтобы быть хоть чуточку «правдой». Вот она прощается со старым домом, который должны снести — заметьте, она рядовая солистка в рядовой провинциальной филармонии. Но ведёт себя в этом эпизоде по меньшей мере как Вивьен Ли, прощающаяся с усадьбой своих предков в «Унесённых ветром». Роковое объяснение с мужем (героиня бросила своё «шоу», уходит от мужа и одновременно решает родить ребёнка) происходит на очень широкой тахте, накрытой чем-то красным — кадр снят так вычурно и нарочито, что раздражает уже не самой постановкой вопроса, а «постановкой» камеры. Ещё одно роковое объяснение с бывшей подругой, которая собирается выйти за бывшего мужа, разворачивается на сером фоне Театра эстрады в Москве — героиня, обёрнутая в длинный, развевающийся шарф, сурово говорит: «Бог простит…» История с ребёнком (которая вся идёт под соответствующую песню) — вообще сплошная «цитата» из знаменитой «Маленькой мамы» с Франческой Гааль. Если нам рассказывают о «простой женщине», то она не будет возиться в детской в столь очаровательном ситцевом туалете из заграничного журнала мод, а если нам рассказывают о певице, то…
Тогда всё это — совсем другая «музыка». И строить её следовало по теме лучших песен Пугачёвой, а не по штампованным представлениям о том, как горько (или сладко) живётся актёрам. В том-то всё и дело, что авторы фильма растеряли то исповедальное, пронзительно искреннее, что есть в лучших песнях певицы, не попытались найти им экранный эквивалент (хотя это, вероятно, очень трудная за-дача, но ведь она в конце концов и стояла перед режиссёром и сценаристом), а просто «пристегнули» сами эти песни, как уже говорилось выше, не лучшим образом поставленные, к самому что ни на есть расхожему сюжету о некоей эстрадной Золушке, попавшей на «королевский бал» и сумевшей не обронить хрустальный башмачок. Самое же обидное в том — и это представляется наиболее принципиальным в данном разговоре, — что рассказали о судьбе художника по глянцевым открыткам, которые продаются в газетных киосках. Конечно, очень нелегко сломать инерцию зрительского восприятия, но всё же и эксплуатировать её не стоит.
Мы попытались разобраться, как и почему ленты, подобные «Женщине, которая поёт», способны вызвать столь бурный, хотя и явно не обеспеченный художественными ценностями интерес к себе. Уверена, что многих упомянутых и не упомянутых здесь зрителей эти разъяснения не удовлетворят и не убедят. Однако ясно, что ленты типа «Женщина, которая поёт» почти не с чем сравнить в сегодняшнем репертуаре, нет (или почти нет) достойных образцов.
Хочется сказать только одно читателям и читательницам. Это хорошо, что кинематограф способен вызвать у вас такую бурю чувств. Не стоит только брать за идеал ту «жизнь в розовом цвете», модель которой не только не отвергнута (как кажется некоторым), но именно использована в фильме. Право же, такое бывает только в кино…
В. Иванова.
Советский экран. — Москва, 1979. — № 22. — [Ноябрь].
|
|
|
|
