|
Sirp ja Vasar (Таллин, Эстония), 15.07.77
VABA JA OMANÄOLINE
Kahel õhtul esinesid viimase võimaluseni täiskiilutud «Kalevi» Spordihallis Moskva kõige kaalukamad «kerge» žanri esindajad: nende hulgas kõikide lemmik parodist Gennadi Hazanov. Põhiline osa kavast oli siiski kanda Nõukogude Liidu ühel omanäolisesemal nüüdisaegseist naislauljaist ALLA PUGATSOVAL ja teda saatval ansamblil «Rütm» Aleksandr Avilovi juhatusel.
Alla Pugatšova puhul tekib soov redigeerida väljakujunenud mõistet «laulja». Kas sellised kuulsused, nagu Charles Aznavour, Maurice Chevalier, Mark Bernes olid sõna otseses mõttes ainult lauljad? Õigem on ka Alla Pugatsova kohta öelda, et ta ei laula laule vaid esitab neid. Kusjuures tuleb tunnistada, et tema häälematerjal on väga rikas, tema veidi metalne, kohati terav hääl võib kõlada kord soojalt, lembeliselt, kord pilavalt. Mäng häälevõimalustega pole eesmärk omaette. Kuulates Pugatšovat on võimatu eraldada tema häält laulu emotsionaalsest ja mõttelisest sisust. Veenvalt oskab ta ühendada laulu muusikalisi ja tekstilisi kujundeid, neid süžeeliselt edasi viia, arendada. Just sellepärast me ei kuule tema kontserdil ühtegi juhuslikult kavva võetud ja üldplaanis esitatud laulu. Sihipäraselt, režissöörliku andega oli üles ehitatud seekordnegi kava. See algas temperamentse, otsekohe kogu saali nakatava A. Mažukovi lauluga «Väga hea!». Helilooja Boriss Gorbonoss kirjutab arvestades lauljatari stiili ja omapära. Nendel kontsertidel esitas Pugatšova kolm tema laulu: «Tule!», «Shakespeare'i sonett» ja «Naine, kes laulab». Täiesti uudselt ja erakordselt mõjuvalt oli lahendatud E. Dimitrovi «Arlekiin».
Võib-olla kannab lauljatar mõnede kontserdikülastajate meelest liig julgeid tualette, korratut soengut, mõnedele ehk on raskesti mõistetav tema olek laval... Paras annus eneseirooniat, tsipake sarkasmi ja piisake keelepipart — on tema kaitsevahendid nende ees, kes ei taha või ei mõista tema stiili tunnistada. Pugatšova on laval vaba nagu on vaba väike kelmikas laps ja tunneb sellest siirast rõõmu. Ta ei kahtle selles, et ta publikule meeldib. Ainult meeldida pole tema ülesanne, ta peab igati ületama oodatud kunstirõõmu skaalat. Ja seda ta ka teeb. Pugatšova ei puhka laval hetkegi. Ta on kogu kontserdi kestel tähelepanu keskpunktis, tervenisti kuulaja-vaata ja silme all. «Meie peame olema teiega täiesti avameelsed,» ütleb ta. Tema ise seda on, kui ta esitab publikule oma lava-, õigemini estraadikuju, veidi lapsiku käitumisega täiskasvanud naist oma täiskasvanu muredega, kes ei häbene avada oma hingeelu selles peituva armastuse, ootuste, piinadega, kes oskab olla uhke ja irooniline. Alla Pugatsova laulumaneeris võib leida mõningaid paralleele Edith Piafiga, kuid nad jäävadki paralleelideks, ei kattu, ei ristu. Igaüks läheb oma teed, oma näo järgi.
Eesti publik toetas soojalt Alla Pugatšova oskust ja julgust olla kunstis omanäoline ja vaba.
FELIKS SUBIN
ПЕРЕВОД
Свободная и самобытная
В течение двух вечеров до отказа заполненный Спортивный зал «Калев» принимал самых весомых представителей московского «лёгкого» жанра: среди них и любимца всех — пародиста Геннадия Хазанова. Однако основную часть программы нёс на себе один из самых самобытных современных женских голосов Советского Союза — Алла Пугачёва — и сопровождавший её ансамбль «Ритм» под руководством Александра Авилова.
В случае с Аллой Пугачёвой возникает желание пересмотреть устоявшееся понятие «певица». Разве такие знаменитости, как Шарль Азнавур, Морис Шевалье, Марк Бернес, были в буквальном смысле только певцами? Правильнее и об Алле Пугачёвой сказать, что она не просто поёт песни, а исполняет их. При этом следует признать, что её голосовой материал очень богат: её немного металлический, порой резкий голос может звучать то тепло, ласково, то насмешливо. Игра голосовыми возможностями не является самоцелью. Слушая Пугачёву, невозможно отделить её голос от эмоционального и смыслового содержания песни. Она убедительно умеет соединять музыкальные и текстовые образы песни, развивать их по ходу сюжета. Именно поэтому на её концерте мы не слышим ни одной случайно включённой в программу и поданной в общем плане песни. И эта программа тоже была выстроена целеустремлённо, с режиссёрским даром. Она начиналась темпераментной, сразу же заражающей весь зал песней А. Мажукова «Очень хорошо!». Композитор Борис Горбонос пишет, учитывая стиль и своеобразие певицы. На этих концертах Пугачёва исполнила три его песни: «Приезжай!», «Шекспировский сонет» и «Женщина, которая поёт». Совершенно по-новому и чрезвычайно выразительно была решена и песня Э. Димитрова «Арлекино».
Возможно, некоторым посетителям концерта певица кажется чересчур смело одетой, с небрежной причёской, а её манера поведения на сцене кому-то может быть трудна для понимания... Достаточная доза самоиронии, щепотка сарказма и капля острословия — вот её защитные средства перед теми, кто не хочет или не умеет признать её стиль. Пугачёва на сцене свободна, как свободен маленький озорной ребёнок, и искренне радуется этому. Она не сомневается в том, что нравится публике. Но просто нравиться — не её задача: она должна во всех отношениях превышать ожидаемую меру художественного удовольствия. И она это делает. Пугачёва не отдыхает на сцене ни секунды. На протяжении всего концерта она находится в центре внимания, полностью перед глазами слушателей и зрителей. «Мы должны быть с вами совершенно откровенны», — говорит она. И сама она такова, когда представляет публике свой сценический, точнее эстрадный образ — немного детское поведение взрослой женщины со своими взрослыми заботами, которая не стесняется раскрывать свою душевную жизнь со всеми заключёнными в ней любовью, ожиданиями и муками, умеет быть гордой и ироничной. В певческой манере Аллы Пугачёвой можно найти некоторые параллели с Эдит Пиаф, но они и остаются параллелями — не совпадают и не пересекаются. Каждая идёт своим путём, по-своему.
Эстонская публика тепло поддержала умение и смелость Аллы Пугачёвой быть в искусстве самобытной и свободной.
Феликс Шубин
Sirp ja Vasar. — Таллин, Эстония, 1977. — № 28 (15 июля)
|
|
|
|
