|
Молодежь Молдавии (Кишинев) 19.10.85
КИНО
Пришла и нам сказала
Музыкальным фильмам с участием эстрадных «звезд» не очень-то везло в последние годы: и в «Женщине, которая поет», и в фильме «Где ты, любовь?» жили, страдали, пели не Пугачева и Ротару, а послушные манекены, исполняющие «судьбу» под аккомпанемент шлягеров. Даже самый неискушенный зритель (а где он, такой?) догадывался, что сюжет к песням как-то произвольно привязан. Зритель «выключался», когда шла мелодраматическая «судьба» и «включался», когда начиналась песня. «То ли дело Любовь Орлова!» — вздыхало старшее поколение. Но оно напрасно вздыхало: Орлова была прежде всего актрисой, а уже потом актрисой с «голосом». А как снимать фильмы с эстрадными «звездами»? Вопрос. Алла Пугачева попыталась на этот вопрос ответить. Почему не режиссер Наум Ардашников, не сценарист Илья Резник? Да потому, что индивидуальность, личность самой Аллы Пугачевой в новом фильме «Пришла и говорю» настолько «перекрывают» сценарий, музыку и песни, можно сказать, управляют ими, что впору говорить о ее полном и безоговорочном авторстве. Этот фильм — объяснение. Сценарий, сюжет тут— дело десятое. Главное, что его героиня хочет нам сказать? Почему так намеренно вынесла эти слова — «Пришла и говорю» впереди музыки, до — песен?
Ведь это программные, намеренные слова, можете не сомневаться. Зритель, пришедший на «сюжет», или только ради песен, красочного, праздничного действа, смущен и разочарован. Все это в фильме есть, — рассуждает он. — Но откуда такое впечатление нарочитого, какой-то неуместной тяжести?
Фильм смотрится трудно — это правда. Временами испытываешь странное чувство утомления. Но только ли от того, что песни растягиваются в целое музыкальное представление? Нет, не от растянутости этих музыкальных номеров трудно и даже тяжело зрителю. Ему тяжело от нелегкого «внесюжетного» признания талантливого художника. Ему неловко, что монолог Аллы Пугачевой так откровенен. Зритель к таким фильмам об эстрадных звездах не привык. Он шел на фильм и не знал, что его ожидает. Чрезмерность, отдача себя взахлеб, исступленно, эксцентричная манера вести себя «прощалась» и даже нравилась, если Пугачева «дозировала» ее на эстраде или в концертах по телевидению. Сейчас же «дозировать» она не захотела. Фильм снят и смонтирован так, как будто мы никогда больше Пугачеву на эстраде не увидим. Есть в нем какая то отчаянность откровения. Она захотела быть понятой зрителем до конца (зачем и почему, другие вопросы), и поэтому фильм щедро снабжен картинками из «частной жизни»: чтение письма от наивного поклонника, предлагающего руку и сердце (при этом мы видим бесподобные, утомленные и «знающие» глаза Пугачевой), тренировка в спортзале — мы чуть ли не шокированы видом этого преодоления земной тяжести, толпы необузданных поклонников, осаждающих машину, огромный стадион — а перед ним гримировка, деловитая, без кокетства, похожая на насмешку: «Вот, делаю лицо — для вас!»
Но неужели же этот бег по пустому стадиону, обрывки прошедшего карнавала — уже бесполезные бумажные ленты, которые заворачивает ветер, сидение в собственной прихожей с опустошенным лицом, и прочие сигналы трудной жизни актера ради того, чтобы мы оценили, как этот труд громаден, непосилен, не по плечу одному?
Нет, не только для этого. Не только для того, чтобы зритель перестал легкомысленно смотреть на творчество эстрадной «звезды» и наконец-то уразумел, что оно сродни вкалыванию в забое: ради своей песни нужно переработать судьбу, не только сотни тонн словесной, музыкальной руды. Хотя — как знать, все ли действительно отдают себе отчет, что это за работа? Пугачева иронически и насмешливо это объяснила. Не знаю, уменьшится ли после этого поток наивных, мягко выражаясь, писем об ее одиночестве, сократится ли шлейф поклонников, скандирующих под окнами «Алла! Алла!» Ясно одно: для Пугачевой настало время признания.
Она не просто признается, она опять воюет. Она яростно воюет в фильме с... мещанством. Да, да. Пугачева и авторы фильма как будто не захотели дожидаться момента, когда «звезда» сойдет с эстрады, и мы умиленно посмотрим кадры из ее прошедшей, ушедшей жизни — вот, мол, как она жила, а вы-то... вы-то, поняли ли? Вы, которые...
«Которые» — это мещане духа. Люди, для которых «талант» и «популярность» — синонимы. Нет, эти слова не одно и то же. Талант — это дар, и всегда сложность, самоотказность, опять — работа и работа, и непременно — ум. Не все песни в фильме равноценны, но лучшие из них несут определенный запал духа и таланта, личностного, только принадлежащего ей, Пугачевой, своеобразия. Это своеобразие выросло из судьбы. Поэтому мы все время чего-то от Пугачевой ждем. Она может ошибаться, отступать, быть нестрогой к словам песен, но в общем-то мы к ней прислушиваться не перестаем. А все потому, что у нас в эстраде — она самая яркая личность. Певица, которая почти всегда выбирает песни по себе, помогающие ей раскрывать себя как личность полнее, отвечающие ее каким-то тайным мыслям о любви, жизни, о том, что принято называть моральными ценностями. Даже песня о «Рыжей кошке» — условная, гротесковая, сделанная под шлягер в стиле диско, отнюдь не слушается безобидно — легко. В сущности, песня эта продолжает давно начатую Пугачевой тему: «Люди, люди, я не верю больше вашим злым словам...» Песня «XX век» — вообще может слушаться нами как программная. Мы, наверное, еще не видели, чтобы современный эстрадный певец поднимался до таких обобщений в размышлениях о войне и мире, суете, скорости и об естественных желаниях человека сохранить в себе вопреки этим скоростям все гуманное, интимное, выстраданное.
Есть еще одна излюбленная Пугачевой тема. Тема правдивости и искренности. Кто поспорит, что она — идет не от личности певицы? Песня о том, что ее героиня больше не хочет верить «лжи во спасение», которая больше не обманет, потому что «твоя мне ненавистна доброта...» говорит нам о многом и своей инсценировкой, и собственно содержанием.
Мы уже не первый год слушаем песни-исповеди Пугачевой. Они именно так воспринимаются — как исповеди, потому что в отличие от других эстрадных звезд, Пугачева, избрав темы, от них не отступается. В общем и целом, конечно, потому что неудачи ее тоже заметны. Эта исповедальность каким-то чудом нам близка, понятна, мы понимаем, что она говорит о вещах, не всегда укладывающихся в собственно текст песен. Это интонация, это голос, это глаза, это паузы, это все, что певец несет самим собой. Если говорить об этой сознательности выбора темы, то мы вынуждены признаться, что монолог, увиденный нами в фильме «Пришла и говорю,» начат давно. Ее песни укладываются в одну непрерывную ниточку судьбы. Она поет новую песню, но мы понимаем, что это продолжение старых.
«Это реклама!» — говорят иные после фильма. Реклама, надо понимать, в том смысле, чтобы «поинтереснее» о себе рассказать? Или реклама туалетов? Или реклама такого вот — на пределе физических сил — образа жизни? Отвечают по-разному. Но едины, кажется, в одном: не поняли...
Если бы фильм был снят о том, что уже ушло безвозвратно, о том, что легенда — он бы был принят безоговорочно. Но «горячий репортаж» о жизни звезды принят с предубеждением. С предубеждением искушенных: чего она добивалась?
Она пришла и попыталась что-то сказать без грима. Без спецодежды карнавальных мешков, которые — вы помните? — надоели. Она пришла сказать — своим, эстрадным, актерским мастерством, как она воспринимает жизнь и как она, на самом деле, живет. Видимо, ей это было важно. Разговор получился не совсем развлекательным, хотя фильму не занимать ни балета, ни разноцветных костюмов, ни прожекторов. Со всем этим Алла Пугачева все-таки попыталась стряхнуть путы чужеродного, несвойственного ей «карнавального мешка». Этот бунт получился горьковатым.
Ее душевность — это страдающая, даже оскорбленная гордость боящегося сентиментальности человека. Конечно, воссоздаваемый ею духовный и душевный мир особой теплотой не отличается. Ее героиня песен не простодушна, а сильна, все понимает, все видит, что не мешает ей тосковать и мучиться. Но чем не отличаются песни А. Пугачевой — так это фальшью. Вы можете не принимать ее героини, но отказать ей в чистоте, прямодушии, умении все видеть, и не опускать глаза — нельзя. Может быть и хочется нам задушевной мелодичной песни, которая по-доброму освежит душу, не в пример пугачевской песне, которая душу тревожит. Но подробность, конкретность жизненных ситуаций песен Пугачевой — это наша с вами современность. Это лирический песенный дневник сегодняшней любви и сегодняшних драм — как отражение мучительной повседневности, увы, не всегда дающей возможность воспарить и забыться. В этом смысле Пугачева по-документальному точна. Ее песни — это чаще всего маленькие драмы, с завязкой, и развитием, и завершением действа. С точно переданным характером главного действующего лица. Что Пугачева и подчеркнула, «обыграв» тексты песен, исполняемых в фильме «Пришла и говорю».
Собранные вместе, как большая эстрадная программа, они оказались сверхнасыщенными: недостаток это или достоинство фильма? Насыщенность эта утомляет внимание. Фильм снят в нарушение всех законов фильмов такого рода, фильмов-шоу, музыкальных фильмов, фильмов, снятых ради одной «звезды». Он развлечь и заставить отдохнуть не может. Может быть, заставит думать?
Видимо, и сама певица сделала такую попытку — доказать, что, несмотря на все внешние признаки, обезличивающие ее, как человека, под пристальным взглядом стадиона она остается не роботом, а суверенным человеком, который думает и которому осуществляться и жить трудно.
Е. ШАТОХИНА.
Молодежь Молдавии. — Кишинев, 1985. — 19 октября
|
|
|
|
