...Мой отец увлекался самодеятельным цирком и даже научился «глотать» шарики. Мама же больше всего любила песню, и пластинки Клавдии Ивановны Шульженко крутились в нашем доме с утра до вечера. Я стояла перед зеркалом, жестикулировала и раскрывала рот, так что мне самой казалось, что это пою я. Однако музыкальное училище имени Ипполитова-Иванова я окончила по классу дирижерско-хоровому.
Однажды во время выступления в Липецке, когда я исполняла очень серьезную песню, я почувствовала, что каблук плотно застрял в щели пола. Закончив песню, я с трудом выдернула туфлю, каблук сломался, и я ушла со сцены, неся туфлю под мышкой. Публика аплодировала и кричала «во дает!» — так я поняла, что элементы юмора и иронии дают песне новое измерение, что помогло мне с «Арлекино», когда «Золотым Орфеем» наградили меня, и в Сопоте, когда была награждена песня «Все могут короли».
С детства пишу стихи. После выхода фильма меня называют «женщиной, которая поет»...
Алла ПУГАЧЕВА
Крестьянка. — Москва, 1983. — № 7 (июль)
Примечание архива сайта: ПРИМЕЧАНИЕ 1. В тексте допущена географическая и хронологическая неточность: описанный певицей знаменитый случай со застрявшим и сломанным на сцене каблуком произошел не в Липецке в 1970-х, а в Перми в конце 1965 года. Это случилось во время её самых первых в жизни профессиональных гастролей с программой радиостанции «Юность», когда 16-летняя Алла выступала с песней «Робот». Именно этот пермский курьез помог артистке впервые нащупать элементы эксцентрики и самоиронии, которые позже легли в основу её триумфальных актерских номеров.
