|
Музыкальная жизнь 19-82 (октябрь)
Советские артисты за рубежом
«Три тревожных дня, три счастливых дня»
Алла Пугачева на сцене «Олимпии»
События, предшествующие выступлениям Аллы Пугачевой в парижской «Олимпии», не предвещали ничего хорошего. Билетов на ее концерты было продано мало — что-то около семидесяти, это в зале-то, рассчитанном на две тысячи мест! Рекламы практически никакой, лишь маленький портрет — афиша над окошечком билетной кассы. Пошли даже слухи, что гастроли не состоятся... Гастролей действительно не было. Были три дня в Париже. «Три тревожных дня, три счастливых дня, три важных дня», как определила их сама певица. И один концерт, но какой! Впрочем, сначала была репетиция, на которой присутствовали самые строгие судьи — рабочие сцены, техники, билетеры —те, кто на своем веку повидал немало звезд. Буквально с первых же песен, спетых советской певицей, они стали союзниками, помощниками и поклонниками Пугачевой, их оценка была лаконичной— большой палец, поднятый вверх, — отлично, молодец! И по беспроволочному телеграфу Париж узнал, что в «Олимпии» должно произойти событие...
Уже потом в Москве в одном из своих интервью Алла Пугачева скажет, как ей важно было «состояться» в «Олимпии» — ведь это не только ее выступление: певица представляла советскую эстраду, которую Париж восьмидесятых забыл или не знал вовсе. Последние выступления московского мюзик-холла проходили в «Олимпии» почти двадцать лет тому назад.
Пугачева шла к этому концерту в Париже давно. Ей всегда были близки традиции французской песни, где так много значат текст, актерская игра. Ее кумиром была Эдит Пиаф.
И вот настал этот вечер. Алла вышла на сцену в своем любимом белом платье, том самом, в котором выступала на последних концертах в Москве; специально сшитое Вячеславом Зайцевым для «Олимпии» не рискнула одеть— так оно и провисело сиротливо весь вечер за кулисами. В последний момент решила, что все должно быть, как в Москве на «Монологах певицы», когда она выступала в Театре эстрады перед своей публикой. Как раз эту программу и видел директор парижской «Олимпии» Ж.-М. Борис, который пленился талантом Пугачевой и загорелся идеей познакомить Париж с этой «необыкновенной, удивительной», как он сказал, певицей.
...Зал «Олимпии» был почти полон, белые пятна лиц словно фосфоресцировали внутри черной коробки зала (стены «Олимпии» — черного цвета). Было жутковато выйти на эту сцену, хранившую память об Эдит Пиаф, сцену, где недавно выступали Азнавур и Беко, Барбара и Соваж. Первые песни слушали с холодным вниманием, молодежь лениво тянула напитки из бутылочек. Но вот после третьей-четвертой зал оживился, а потом взорвался аплодисментами. Теперь чуть ли не каждая песня бисировалась. Концерт шел без перерыва, более двух часов. Публика не хотела отпускать Пугачеву, и, когда наконец упал занавес, в фойе ее уже ждали поклонники. Дирекция «Олимпии» попросила певицу подписать ее последний альбом «Как тревожен этот путь», который фирма «Мелодия» оперативно подготовила для выступлений Пугачевой в Париже — он продавался в тот вечер в фойе.
А потом за кулисами, после поздравлений, Ж.-М. Борис сказал, что в «Олимпии» существует традиция — открывать после концерта бутылку шампанского той марки, что соответствует степени успеха исполнителя. Так вот, за успех Пугачевой в тот вечер поднимались бокалы с шампанским самой высшей марки.
На концерте было немало журналистов, музыкальных критиков. Вот отрывки из рецензий, опубликованных в газетах разных политических взглядов.
«Франс-суар»: «В СССР, где за последние годы продано 100 миллионов ее пластинок, Алла Пугачева — звезда первой величины. Во Франции до настоящего времени она была неизвестна. Теперь этот пробел заполнен. Ей оказалось достаточно пробыть на сцене «Олимпии» два часа, чтобы войти в число наших звезд. Алла Пугачева — это счастье петь, как дышать. И вот в летящем белом платье, как неистовый сон, рассказывает она нам истории о тоске, обманутой любви, поет о колосящихся хлебах. Нам дали переводы ее песен. Но это было, пожалуй, ни к чему. Язык Пугачевой понятен всем, как и ее чувства, горячие, нежные, отчаянные. Ее гортанный голос — прекрасный инструмент для выражения и патетики, и радости жизни.
Алла Пугачева— это Барбара Стрейзанд, вдохнувшая аромат степей. Иногда в некоторых своих песнях она напоминает Эдит Пиаф.»
«Паризьен либере»: «Каждая исполненная ею песня— это своеобразный спектакль, главную роль в котором играет певица, великолепно сочетающая удивительно богатый по диапазону голос с незаурядным актерским дарованием».
«Юманите»: «Алла Пугачева показала нам, что значит самый высокий класс международной эстрады. Она обладает голосом удивительного диапазона, легко переходит от низкого к высокому регистру, она может позволить себе пародировать оперу и исполнять песни в самом современном стиле. Пугачева показала себя прекрасной, глубокой, интеллектуальной актрисой. Не надо знать языка, чтобы вместе с ней пережить историю «Арлекино» в песне, которая является одной из самых удачных, самых сильных в репертуаре певицы, так же как и «Беда» на стихи известного, рано ушедшего из жизни советского поэта В. Высоцкого».
Вскоре после выступлений советской певицы в Париже в Госконцерт СССР пришло письмо от Ж.-М. Бориса. Директор «Олимпии» выразил надежду на новую встречу французской публики с Аллой Пугачевой, признанной, полюбившейся в Париже, который ожидает продолжения знакомства с нею и советской эстрадой.
Т. МИХАЙЛОВА
Музыкальная жизнь. — Москва, 1982. — № 19 (октябрь)
|
|
|
|
