|
Комсомолец (Ростов-на-Дону) 08.07.78
И другие… московского розлива
Третий звонок. Наконец-то. Сейчас мы воочию увидим ту, что только слышали до этого в «Иронии судьбы» и на пластинках. Лауреатку V Всесоюзного конкурса артистов эстрады и болгарского «Золотого Орфея». Певицу, убеждённую, что только в непосредственном контакте со зрителем способен по-настоящему раскрыться и заиграть её талант. Итак…
Но нет, ожиданиям поклонников Пугачёвой ещё не пришёл конец. Конферансье Москонцерта Борис Алов, мило сравнив её с «рыбцом среди салатов», обещает такой деликатес только на десерт. А пока:
— Мы сэкономим вам кучу денег. Вам незачем ездить в Тринидад и Тобаго. Сейчас вы увидите настоящий бразильский танец в исполнении настоящих бразильцев московского розлива — братьев Ибатулиных. Братья-близнецы — только разные отцы! Матери — тоже, хоть и похожи…
Подобными репликами и репризами конферансье предваряет почти каждое выступление. Так что из их сочетания с «оригинальным жонгляжем», выступлением гимнастов на велосипеде и прочими, уместными более в цирке, а не на концерте А. Пугачёвой номерами, и родилось то ощущение балагана, которое не покидало зрителей уже с середины первого отделения.
Но оставим это на совести директора программы Л. И. Меламеда и режиссёра концерта А. Д. Пуваляевой. А сами обратимся к сцене, где то весёлая, то грустная, то ребячливая, то серьёзная — но всегда искренняя, открытая (даже не певица, а просто «женщина, которая поёт», как предпочитает она себя называть), наконец-то появилась Пугачёва. Очарованные песнями, мы поначалу как-то забываем о ней самой. Но Пугачёва не из тех, кто способен это позволить:
— Прежде всего я хочу реабилитироваться перед вами. Исправить то впечатление, которое складывается от моих выступлений по телевидению.
Вот те раз! Чем же виновато телевидение, которое буквально выпестовало певицу, начиная от «Золотого Орфея» и «Иронии судьбы» и кончая многочисленными концертными роликами и целыми программами?
Оказывается, на голубом экране манеры, причёска и в особенности наряд певицы производят довольно вульгарное впечатление.
Честно говоря, не соответствуют они и сейчас мыслям и настроениям большинства песен Пугачёвой.
И, словно почувствовав это, певица бросает в зал:
— Не вульгарная я, а свободная!
Трудно сказать, что вкладывает Пугачёва в понятие «свободная». Судя по дальнейшему — возможность делать или, по крайней мере, говорить всё, что вздумается. Чего стоит хотя бы такое заявление зрителям:
— Дети — единственные, кто меня любит и понимает. Если бы не они, взрослые меня бы давно сожрали…
Кто бы вас «сожрал», дорогая Алла? Те рабочие, колхозники, строители, которые работали, пока вы учились в музыкальном училище и разъезжали на гастроли, а сейчас сидят в зале? Те самые люди, что шли на ваш концерт как на праздник? Сколько же пренебрежения к ним нужно иметь, чтобы сказать такое? Ведь у нас не Запад, где распоясавшиеся панк-идолы сознательно плюют на публику, сравнивая её с дворнягой, которую чем сильнее пнёшь, тем крепче будет любить и помнить!
Но вернёмся к детям. Звучит песенка «Волшебник-недоучка». К сцене устремляются малыши. И тут реплика со сцены:
— Ну и ну! Я же не могу наклоняться за каждым букетом — так мы никогда не закончим концерт. Впрочем, если им так хочется — пусть складывают цветы к соседнему микрофону.
Но, может, певица просто устала? Три концерта и день — не шутка. Работая на износ, очень легко пресытиться песнями.
И тут вспоминается интервью, которое дала певица перед летними гастролями корреспонденту АПН А. Куранову:
— А я не даю себе пресытиться песнями. Никогда не выступаю на износ. Стоит мне почувствовать, что начинаю уставать физически или морально, — сразу прекращаю концерты. Ведь многие из моих слушателей не имеют возможности часто посещать концерты. Например, жители небольших, далёких от Москвы городов. Для них личная встреча с артистом — это событие, праздник души и сердца. Так какое же я имею право выступать перед людьми вполсилы, испортить им праздничное настроение, дать усомниться в высоком звании советского артиста?! Всё личное — дорожную усталость, тревогу или обиды — я предпочитаю оставлять за кулисами.
Образ раздвоился. Так какая же она на самом деле — «женщина, которая поёт»?
Договариваемся о встрече (певица — «за», редакция — тем более). Два раза Пугачёва переносит её, а на третий раз встречает милой улыбкой:
— Интервью не будет. Я передумала…
Комсомолец. — Ростов-на-Дону, 1978. — 8 июля
|
|
|
|
