|
Presse der Sovjetunion (ГДР, Берлин) 36-76
Der „Harlekin" - Beginn oder glänzendes Finale?
Gespräch mit der Sängerin Alla Pugatschowa
Die Mehrzahl der sowjetischen Zuschauer hörte diesen Namen im Herbst 1974, nach dem 5. Unionswettbewerb junger Unterhaltungskünstler, hei dem Alla Pugatschowa den dritten Platz belegte. Knapp ein Jahr später erhielt sie den „Grand Prix" des internationalen Liederfestivals, den „Goldenen Orpheus". Und für ihr Abschlußkonzert auf dem Festival Ovationen, Glückwünsche, Komplimente — und das war nur ein Tag in jenen zehn Jahren, die sie auf der Bühne der Unterhaltungskunst steht.
Worin sehen Sie den Grund für einen so langen Weg zum großen Erfolg in der Unterhaltungskunst?
All die Jahre bin ich öffentlich aufgetreten, habe gesungen, bekannte wie auch unbekannte Lieder. Aber es waren keine darunter, die mir sehr zugesagt hätten. Deshalb habe ich damals auch auf die Teilnahme an Wettbewerben verzichtet, ich habe darauf gewartet, daß es auch für mich Lieder geben wird. Aber die Zeit verging. Weiter zu warten war wenig erfolgverheißend — wahrscheinlich wäre ich einfach abgetreten. So entschloß ich midi schließlich, mich am Unionswettbewerb zu beteiligen.
Das heißt, das war dann auch der Anfang?
Nein, damals nicht, wenn auch der Wettbewerb zu einem Wendepunkt wurde. Als Beginn meiner schöpferischen Biographie sehe ich das Lied „Arlecchino“ an.
Zum Festival nach Bulgarien nahm ich drei Lieder mit, und wenigstens eines davon mußte „mein“ Lied werden. Ich beschloß, das einst beliebte Lied von Emil Dimitrow zu nehmen. Ich machte alles neu: Ich schrieb selbst das Sujet, gab es dem jungen Dichter Boris Barkas, und zusammen mit dem Komponisten Pawel Slobodkin arrangierten wir die Melodie. Dann wählte ich lange die Bewegungen, die Intonation, dachte mir eine Kleidung aus. Emil Dimitrow singt jetzt diesen neuen „Arlecchino“.
Und wie kam das Lied beim Publikum des Festivals an?
Wie es ankam? Die Reaktion der Zuhörer brachte mir die freudigsten und auch die ernstesten Minuten. Ich merkte plötzlich, daß es keine Sprachbarriere mehr gibt. Ich lachte, und der Saal lachte mit. Irgendwann in einem Augenblick traten mir Tränen in die Augen — dasselbe geschah mit den Zuhörern. Jetzt zu sagen, was ich gefühlt habe, ist wahrscheinlich unmöglich. Es war all das, wovon ein Künstler nur träumen kann. Und nachts im Hotelzimmer läutete das Telefon, hing schwerer Blumenduft im Raum. Und ich saß da und hatte das Gefühl, als ob ich in Rente verabschiedet worden wäre. Und dann stellte ich mir die ernste Frage: Was ist das eigentlich — der Beginn oder ein glänzendes Finale?
Und welche Antwort gaben Sie?
Die Antwort brauchte Zeit. Heute kann ich sagen: Ja, es war der Anfang!
Es kamen neue Lieder, die ich gern gesungen hätte, aber statt dessen gab es viele Vorschläge, einen „Pierrot“, eine „Colombine“ und so weiter zu machen, als ob man sie so einfach aus dem Ärmel schütteln könnte, mit anderen Worten, eine mehrteilige Harlekinade. Ich mußte erklären, daß „Arlecchino“ ein Lied ist und keine Fortsetzung braucht, daß neue, gute Lieder gemacht werden müßten.
Erklären Sie doch bitte, was Sie ein „gutes Lied" nennen?
Ein gutes Lied! Wenn man darüber spricht, muß man damit beginnen, wer es einschätzt. Zehn Jahre lang sehe ich mir die Leute an, die im Saal sitzen, und vor meinen Augen haben sich sowohl sie wie auch ihre Einstellung zum Künstler verändert. Ich erinnere mich an den Zuhörer, der zum Konzert wie zu Besuch kam. Er betrat „unser“ Haus, und für ihn war das ein richtiger Feiertag, die Stimmung und die Ansprüche waren besonderer Art. Sehr gern hörte er zündende, rhythmische Lieder und Melodien. Der Künstler war für ihn der gastfreundliche Hausherr. Jetzt dagegen ist das ganz anders! Jetzt kommt nicht er zu uns, sondern wir kommen zu ihm zu Gast! Ihn interessieren auch andere Lieder. Der Zuhörer verfügt über mehr Sachkenntnis, er fordert mehr und ist feinfühliger. Und damit diese Feinfühligkeit nicht verlorengeht, muß man sie fördern. Lieder, die dabei helfen, sind gut. Sie sollen nicht nur dem Geschmack entgegenkommen, sondern ihn auch entwickeln.
Wie kommt es dann aber, daß der Künstler den Zuhörern auch Titel von schlechter Qualität anbietet?
Es gibt wirklich mehr als genug mittelmäßige Lieder. Das ist schon seit Jahren ein wunder Punkt. Es gibt da eine Kette: Autoren des Liedes, Interpret, künstlerische Beratung, Zuhörer. Diese Kettenglieder stehen in komplizierter Wechselbeziehung. In wenigen Worten ist das alles schwer zu sagen, aber über das Wichtigste soll und kann man sprechen. Es gibt Autoren, die sozusagen der Anspruchslosigkeit der Zuhörer entgegenkommen. Sie arbeiten nach dem Prinzip: „Die Nachfrage bestimmt das Angebot“, und auf jeden Einwand haben sie die Antwort parat: Es kommt an. Und das trotz ihrer musikalischen Bildung, ihres künstlerischen Geschmacks. Mich rufen zum Beispiel häufig Autoren, sogenannte alte Hasen, an und schlagen mir vor, ihr neues Lied zu singen. Man schaut es sich mitunter an, und es berührt einen geradezu peinlich, so dürftig ist es. Aber einen Interpreten finden sie dennoch!
Kann denn ein Sänger nicht ein schlechtes Lied ablehnen und eines auswählen, das ihm gefällt?
In der Praxis sieht es leider häufig anders aus. Durchaus nicht immer ist der Künstler so bekannt, daß er es sich leisten könnte, auszuwählen oder „eigene“ Autoren zu haben. Doch in jedem Falle ist der Interpret verpflichtet, Ansprüche an das zu stellen, was er in sein Repertoire aufnimmt !
Schlußfolgerung: schlechte Lieder gab es, gibt es und wird es geben?
Warum so pessimistisch! Gibt es in unserer Unterhaltungskunst etwa wenig gute Lieder? Aber damit es mehr sind, damit die Forderung nach Qualität keine leeren Worte bleiben, müssen konkrete Schritte unternommen werden. Ich nannte bereits die
künstlerischen Räte — eine Art Gütekontrolle unserer Unterhaltungskunst Vor allem sie müssen mittelmäßige Produktionen ablehnen.
Mir liegt sehr daran, daß sich die Situation in der Unterhaltungskunst ändert! Unsere Arbeit nur von den heutigen Anforderungen einzuschätzen, heißt auf der Stelle treten. Für den Künstler ist Unrast gleichbedeutend mit Suchen, Experimentieren. Möge dieses Suchen häufiger zum Erfolg führen!
(Das Gespräch führte B. Nowakowski)
„Komsomolskaja Prawda“ vom 11. Juli 1976
Alla Pugatschowa gastiert mit der Gruppe „Wesjolyje Rebjata“ (Fröhliche Burschen) vom 2. bis 26. September in mehreren Bezirken der DDR. Sie wird u. a. in den Stadthallen Karl-Marx-Stadt und Cottbus auftreten und am Schlagerfestival, das am 16. und 17.9. in Dresden stattfindet, teilnehmen.
Red. PdSU
ПЕРЕВОД
«АРЛЕКИН» — НАЧАЛО ИЛИ БЛЕСТЯЩИЙ ФИНАЛ?
Разговор с певицей Аллой Пугачёвой
Большинство советских зрителей услышали это имя осенью 1974 года, после 5-го Всесоюзного конкурса молодых артистов эстрады, на котором Алла Пугачёва заняла третье место. Буквально год спустя она получила Гран-при международного фестиваля песни «Золотой Орфей». А за свой заключительный концерт на фестивале — овации, поздравления, комплименты. И это был всего лишь один день в тех десяти годах, что она стоит на эстрадной сцене.
— В чём вы видите причину столь долгого пути к большому успеху на эстраде?
— Все эти годы я выступала публично, пела как известные, так и неизвестные песни. Но среди них не было тех, которые бы мне очень подходили. Поэтому я в то время и отказывалась от участия в конкурсах — я ждала, что и для меня появятся песни. Но время шло. Ждать дальше было малоперспективно — вероятно, я бы просто ушла со сцены. Поэтому в конце концов я решила принять участие во Всесоюзном конкурсе.
— То есть это и было началом?
— Нет, тогда ещё нет, хотя конкурс и стал поворотной точкой. Началом своей творческой биографии я считаю песню «Арлекино».
На фестиваль в Болгарию я привезла три песни, и по меньшей мере одна из них должна была стать «моей» песней. Я решила взять некогда популярную песню Эмиля Димитрова. Я сделала всё заново: сама написала сюжет (сценарный ход), отдала его молодому поэту Борису Баркасу, и вместе с композитором Павлом Слободкиным мы аранжировали мелодию. Потом я долго подбирала движения, интонацию, придумала костюм. Эмиль Димитров теперь сам поёт этого нового «Арлекино».
— И как песня была принята публикой фестиваля?
— Как она была принята? Реакция слушателей принесла мне самые радостные и в то же время самые серьёзные минуты. Я вдруг заметила, что языкового барьера больше не существует. Я смеялась, и зал смеялся вместе со мной. В какой-то момент у меня на глаза навернулись слёзы — то же самое произошло и со слушателями. Передать сейчас то, что я чувствовала, пожалуй, невозможно. Это было всё, о чём артист может только мечтать. А ночью в гостиничном номере звонил телефон, в комнате стоял густой аромат цветов. И я сидела там, и у меня было такое чувство, будто меня проводили на пенсию. И тогда я задала себе серьёзный вопрос: что это вообще такое — начало или блестящий финал?
— И какой ответ вы дали?
— Ответ потребовал времени. Сегодня я могу сказать: да, это было начало!
Появились новые песни, которые я бы с удовольствием спела, но вместо этого поступило много предложений сделать «Пьеро», «Коломбину» и так далее — как будто их можно вот так просто вытряхнуть из рукава, иными словами, многосерийную арлекинаду. Мне пришлось объяснять, что «Арлекино» — это песня, и она не нуждается в продолжении, что нужно делать новые, хорошие песни.
— Объясните, пожалуйста, что вы называете «хорошей песней»?
— Хорошая песня! Когда говорят об этом, нужно начинать с того, кто её оценивает. На протяжении десяти лет я смотрю на людей, сидящих в зале, и на моих глазах изменились как они сами, так и их отношение к артисту. Я помню слушателя, который приходил на концерт как в гости. Он входил в «наш» дом, и для него это был настоящий праздник, настроение и требования были особого рода. Он очень любил слушать зажигательные, ритмичные песни и мелодии. Артист был для него гостеприимным хозяином дома. Сейчас же всё совсем иначе! Теперь не он приходит к нам, а мы приходим к нему в гости! Его интересуют и другие песни. Слушатель стал более компетентным, он требует большего и стал более чутким. И чтобы эта чуткость не была утеряна, её нужно развивать. Песни, которые помогают в этом, — хороши. Они должны не просто идти навстречу вкусу, а развивать его.
— Как же тогда получается, что артист предлагает слушателям и произведения плохого качества?
— Посредственных песен действительно более чем достаточно. Это уже годы является больным местом. Здесь есть цепочка: авторы песни, исполнитель, художественный совет, слушатель. Эти звенья цепи находятся в сложных взаимоотношениях. В двух словах обо всём сказать трудно, но о самом важном говорить нужно и можно. Есть авторы, которые, так сказать, идут навстречу нетребовательности слушателей. Они работают по принципу: «Спрос определяет предложение», и на любое возражение у них готов ответ: «Публика принимает». И это несмотря на их музыкальное образование, их художественный вкус. Мне, например, часто звонят авторы, так называемые мэтры, и предлагают спеть их новую песню. Порой посмотришь на неё, и становится даже неловко, насколько она скудна. Но исполнителя они всё равно находят!
— Разве певец не может отказаться от плохой песни и выбрать ту, которая ему нравится?
— На практике, к сожалению, часто всё выглядит иначе. Далеко не всегда артист настолько известен, чтобы иметь возможность выбирать или иметь «собственных» авторов. Но в любом случае исполнитель обязан предъявлять высокие требования к тому, что он включает в свой репертуар!
— Вывод: плохие песни были, есть и будут?
— Зачем быть такими пессимистами! Разве в нашей эстраде мало хороших песен? Но чтобы их было больше, чтобы требование качества не оставалось пустыми словами, необходимо предпринимать конкретные шаги. Я уже упоминала художественные советы — своего рода отдел технического контроля (ОТК) нашего эстрадного искусства. Прежде всего, именно они должны отклонять посредственную продукцию.
Мне очень хочется, чтобы ситуация на эстраде изменилась! Оценивать нашу работу только по сегодняшним требованиям — значит топтаться на месте. Для артиста беспокойство равносильно поиску, эксперименту. Пусть этот поиск чаще приводит к успеху!
(Беседу вёл Б. НОВАКОВСКИЙ)
«Комсомольская правда» от 11 июля 1976 года
[Примечание редакции PdSU]: Алла Пугачёва гастролирует с группой «Весёлые ребята» с 2 по 26 сентября в нескольких округах ГДР. Она выступит, в частности, в городских залах Карл-Маркс-Штадта (Хемница) и Котбуса, а также примет участие в Фестивале шлягеров, который пройдёт 16 и 17 сентября в Дрездене.
Presse der Sowjetunion. — Берлин, ГДР, 1976. — № 36
|
|
|
|
