|
Ленинградский рабочий (Ленинград) 14.09.84
«Будто меня обманули...»
«... Я С ТАКИМ трудом достала билеты на программу Аллы Пугачевой. «Пришла и говорю»! Но из-за грохота больше половины слов не услышала, а из-за размеров зала еще и почти ничего не увидела. Ощущение, будто меня обманули...»,
С. ВАЩЕНКО, лаборант объединения «Электросила»
«Что же все-таки влечет эстраду на стадионы?...».
Из письма Н. Алешина, г. Всеволожск
ВСПОМНИМ, какие из наиболее примечательных программ мы видели за последний год в СКК имени В. И. Ленина и во Дворце спорте «Юбилейный», Ансамбль «Спейс» и Хелена Вондрачкова с Иржи Корном, венгерская рок-группа «Неотон» и Марыля Родович, группа Владимира Кузьмина и Алла Пугачева...
Итак, зрелища явно не однородные и разномасштабные. «Спейс» трудно представить в обычном концертном зале — с его игрой лазеров, пресловутой «космической» музыкой, наполняющей гулкие своды спортивно-концертного комплекса, и с обязательным поэтому акустическим воздействием, с его лидером Дидье Маруани, эффектно спускающимся с потолка... А вот Марыля Родович вряд ли чувствовала себя в «Юбилейном» уютно. Ее сильный хрипловато-низкий голос, не усиленный тем неимоверным количеством звуковой аппаратуры, каким пользуются сейчас рок-группы и ВИА, терялся где-то на подступах к верхнему ярусу. Ее потребность в творческом общении, во взаимодействии со зрительным залом ограничивалась лишь первыми рядами. Чуть вальяжный юмор Родович, ее мягкую иронию по отношению к своим героиням, яркость и своеобразие костюмов смогли оценить только те, кто находился недалеко от певицы. Не стоит и говорить о том, что вся театрализованная окраска программы растворялась в пространстве дворца.
Но программа Родович и не была на такой дворец рассчитана. Программе же Аллы Пугачевой «Пришла и говорю» создана специально для проката ее на стадионе. Причем стадионе очень крупном: создатели программы планировали ее для двух крупнейших закрытых стадионов страны; спорткомплекса «Олимпийский» в Москве и СКК имени В, И. Ленина в нашем городе.
Во всех своих интервью певица подчеркивала: программа экспериментальна. Ее авторы пытаются создать синтетический эстрадный театр, включающий в себя балет, цирковые номера, игру света, гигантские декорации... Но все это должно служить главному — раскрытию образа песни, углублению ее темы, расширению смысла.
Сам по себе такой опыт можно только приветствовать. Алла Борисовна Пугачева — крупный мастер, заслуживший право на эксперимент и связанные с ним ошибки. И, вероятно, по ее следам пойдут: если и немногие, то кто-то — обязательно.
Вот почему важно прислушаться к голосу одного из зрителей, за которым, несомненно, стоит немалочисленная категория единомышленников: «...больше половины слов не услышала... почти ничего не увидела. Ощущение, будто меня обманули...».
Причин тому несколько. Недостаточная акустическая оснащенность комплекса, несовершенство звуковой аппаратуры, неустоявшаяся программа... Так или иначе, но текст частенько западал, размывался и заглушался электрическим ритмом рока.
Однако давайте откровенно: так ли велика потеря? Было ли в этих песенных текстах такое, что жаль не услышать, на запомнить, потерять? Найдено ли в этой программе, такой новой по форме, и новое содержание, более серьезное, более острое, чем вчера? Что именно было нами на услышано?
Да ничего такого, что было бы большой потерей. И «Расскажите птицы» И. Николаева и «XX век» того же композитора на стихи И. Резника тоже, на наш взгляд, стали лишь первым шагом на пути очень сложного поиска.
Как говорится, спасибо и за то, что в программе было: за голос с необыкновенной палитрой тембральных красок, богатством нюансировки, искусством интонирования. Но мы же знаем, что голос Пугачевой выражает жизнь ее души и души ее героинь, а эта жизнь выражается также в ее пластике, мимике, мизансценах, Пугачева — замечательная актриса. Но в условиях стадиона это ее качество пока не проявилось. Представьте себе драматического актера, который разыгрывает психологическую монодраму в громадном зале дворца. Нелепость? Так и здесь: певица потеряла многое, оттого что превратила себя в небольшое пятнышко на фона огромных декораций.
Потеряла многое, однако что-то я приобрела.
Мы с вами, кстати, тоже кое-что приобрели. Например, возможность попасть на концерт. Огромный зал СКК предоставил нам эту возможность. Согласитесь, попасть на предыдущую гастрольную программу Пугачевой в концертном зале «Октябрьский» было неизмеримо труднее. Вот наш спрос и породил предложение... Со всеми его плюсами и минусами. Это, кстати, один из возможных ответов на вопрос читателя Н. Алешина из Всеволожска: что же влечет эстраду на стадионы? Мы же сами и влечем, желая «живьем» увидеть популярных эстрадных актеров. А когда выясняется, что увидеть-то как раз и нельзя, что увидеть по телевизору гораздо проще, удобнее и даже дешевле, тут и возникает ощущение, что нас обманули...
Но это, повторим, только один из возможных ответов на вопрос Н. Алешина. Есть и другие.
Во-первых, существует за рубежом чисто развлекательная и чисто коммерческая «звездная» эстрада, тяготеющая к огромным площадкам по соображениям прежде всего финансовым: больше зрителей — больше денег. С этим, как говорится, все ясно. В том, разумеется, случае, если дельцы от эстрады не задумываются об ответственности перед такой многотысячной аудиторией.
Но есть примеры иного порядка. Символом борьбы за свободу и демократию стал стадион а Сантьяго, где звучала гитара Виктора Хары. На стадионах и площадях пели американские борцы за мир Дин Рид и Пит Сигер. Сама жизнь звала эти песни на улицы, площади и стадионы, Содержание диктовало форму.
Возникает также а памяти еще один пример: «До свиданья, Москва»
Александры Пахмутовой на закрытии Олимпиады в Москве. Эта нежная песня, почти колыбельная, казалась рожденной дыханием тысяч людей на огромном стадионе.
Так что вопрос ваш, товарищ Алешин, очень непростой. Разную эстраду влечет на стадион разное...
Что же касается неважной слышимости, из-за которой во многом теряется смысловая часть программ, то этот недостаток действительно весьма распространен. И дело не только в особенностях огромных залов. Вот еще один недавний пример: знаменитая рок-опера «Юнона» и «Авось» в постановке московского театра имени Ленинского комсомола во время гастролей на сцене нашего ДК имени Горького. В зале немало зрительских мест, с которых не то что половина, но и весь текст А. Вознесенского начисто пропал. Когда актеры на авансцене под гитары без всяких усилителей и акустических эффектов запели известную мелодию «Я тебя никогда не забуду», зал вздохнул легко и восхищенно — не только потому, что она так хороша, но еще и оттого, что она вернула нам весьма существенное: мелодию и слово, а с ним и смысл... Те же, кто посещает концерты многих популярных ВИА и рок-групп, не могут не признать, что и то, и другое, и третье — немалая редкость.
Разумеется, нельзя мерить всех одной меркой. В каждом конкретном случае есть свои причины и свои виновники. Бывает плохая аппаратура, плохая дикция исполнителей и отвратительная акустика. Случается все это вместе взятое. А попадаются и такие тексты, которые лучше бы не слышать вообще. Последнее — почти повальная болезнь ансамблей и групп, как любительских, так и многих профессиональных. Если почитать львиную долю текстов, которых, на наше счастье, мы не можем расслышать на концертах, выяснится, что они, как говорится, рядом с поэзией не лежали.
Из этой пропасти между поэзией и песенным текстами, кстати, выросла целая теория: дескать, тексты для песен в стиле рок нельзя воспринимать в отрыве от музыки. И вообще слово на музыкальной эстраде не существенно. Вот, мол, выступала у нас недавно итальянская группа «Матиа Базар», мы слушали и не выясняли, о чем они там поют. Поют — и все.
Разрешите с этой точкой зрения не согласиться. Во-первых, вряд ли самим итальянцам так уж безразлично, что именно поет их популярная группа. Мы же, принимая у себя представителей определенного народа, как бы доверяем этому народу: его вкусу, его выбору. Слушая мелодию чужой речи, не думаешь, что она может быть просто набором слов, звуковой белибердой, в которой ничто ни с чем не рифмуется и ничто ничего не значит. Так что давайте оставим в покое песню как жанр интернациональный и будем разбираться в собственном текстовом хозяйстве. Слишком серьезны в нашей стране традиции великой литературы, в частности настоящей поэзии, чтобы так вот, за здорово живешь, отступать перед «свежей» теорией музыкального мычания...
И это упрек не только в адрес тех, кто исполняет, но в основном в адрес тех, кто пишет — профессионалов, наших поэтов, наших композиторов. И фраза из письма С. Ващенко: «Ощущение, будто меня обманули» относится не только к людям, отвечающим за то, чтобы в зрительном зале всем было видно и слышно. Она должна быть услышана и теми, от кого зависит, что именно зритель увидит и услышит на эстрадном концерте...
Н. ГОРЯЧКИН
Ленинградский рабочий. — Ленинград, 1984. — 14 сентября
|
|
|
|
