|
|
Nyhetsmagasinet 7 dagar (Стокгольм, Швеция) 23.06.83
SOVJET
Nya kärva tider för kulturen
Det gick kalla kårar genom hela Östeuropa när toppmännen i Kreml i förra veckan signalerade nya kärva tider för kulturen. Socialrealismen är det ideal som skall gälla. Press, radio, TV och hela skolsystemet skall ställas i partiets tjänst för att bygga kommunismen.
Popstjärnor, författare, konstnärer och skådespelare som det senaste året vädrat morgonluft börjar nu frukta att de snarare kan vara på väg mot en ny istid. Det tycks inte längre finnas anledning till optimism om att publikens önskemål skall få styra utbudet så som t. ex. sovjetiska popstjärnan Alla Pugatjöva gav uttryck för när hon nyligen besökte Sverige:
— Publiken är stor. Kulturministeriet är ensamt. De har stora problem med oss i den yngre generationens artister, sade hon när hon i våras mötte den svenska pressen inför ett framträdande i TV:s Nöjesmaskinen.
Nu tycks snarare budskapet till folkket i Sovjetblocket, förmedlat av partichefen Jurij Andropov och hans chefsideolog Konstantin Tjernenko, vara:
— Rättning i ledet. Sluta experimentera. Stoppa den utländska smittan.
För att ingen skall tro att detta gäller enbart Sovjet och inte resten av Östeuropa stryker Kremlledarna under med breda streck: ”Förbättra utbytet av erfarenheter av den kommunistiska fostran, förbättra det ideologiska samarbetet och i större utsträckning använda befintliga resurser för att gemensamt bekämpa den imperialistiska propagandan och försöken att utså giftiga frön till nationalism och revisionism.”
Inte minst i Ungern finns det anledning att ta emot de nya signalerna från Kreml med stor besvikelse. När Jurij Andropov i höstas efterträdde Leonid Brezjnev som partichef väckte det förhoppningar i Östeuropas mest experimentlystna land.
Det ansågs tämligen allmänt där att Andropov, som själv bidragit till att Janos Kadar kom till makten i Budapest efter upproret 1956, har sett med välvilja och intresse på den ungerska försöken till ekonomisk reform — en process som gjort landet till Östeuropas politiskt och kulturellt mest liberala.
Samtidigt kom förra veckans bistra besked från Kreml inte som någon blixt från klar himmel vare sig för ungrare eller andra östeuropéer. Det har kommit flera signaler om hårdnande tag mot intellektuella och oliktänkande både i Sovjet och på andra håll i Östeuropa under våren.
Många intellektuella har börjat befara att toleransen i Ungern kanske inte var något man kunde ta för givet, att KGB-chefen i själva verket var mera polis än hans intellektuella utstrålning gett anledning att tro.
I Sovjet har befolkningen länge kunnat iaktta hur det blivit kärvare för kulturen den gångna våren. Tangankateatern i Moskva, som länge varit Sovjets intressantaste, har kommit under förnyad kritik och den judiska teatern, också den i Moskva, har kvävts av byråkratins gastkramande grepp.
Det här betyder inte att all kultur är hotad. Politiskt ofarliga former som klassisk konst, balett och snäll popmusik kan säkert räkna med att få leva vidare under privilegierade former. Och dess utövare kan fortsätta att fungera som en Sovjetsamhällets överklass.
Låt oss ta Alla Pugatjöva som ett exempel igen. Med 150 miljoner sålda plattor och med ett långt liv som hyllad popstjärna bakom sig har hon skapat sig en tillvaro som endast få av hennes kolleger i väst kan unna sig. Hon har en stor lyxig våning på 200 kvadratmeter i centrala Moskva och betjänas av chaufför och egen kökspersonal. Hon är mångmiljonär i rubel och tillåts flyga och fara både inom och utom Östblocket.
Hon är inte ensam om detta lyxliv. I Moskva finns en stor grupp konstnärer, artister och författare som kunnat lägga pengar på hög och som lever i en egen värld i stora våningar och avskilda sommarstugeområden.
De flesta av dessa stjärnor är välanpassade och utmanar inte systemet. Men många har trots privilegierna funnit tillvaron alltför trång och hoppat av i väst.
Inte heller alla de som stannar låter sig styras. Jurij Ljubimov på Taganka-teatern, t. ex., har flera gånger de senaste åren djärvt skjutit fram hakan och utmanat censorerna och likriktarna. När han satte upp Michail Bulgakovs ”Mästaren och Margarita” gick han visserligen med på att sätta bikini på djävulens hembiträde. Men hans pjäs bjöd ändå på mycket sprängstoff. Djävulen lät testa moskoviternas inställning till pengar, prylar, kärlek och religion. Och han fann att ingen förändring skett trots Lenins revolution. Kvinnorna springer fortfarande benen av sig efter utländska kläder och längtan efter kärlekslösa sexuella upplevelser finns kvar. Pravda rasade men Ljubimov fortsatte att spela sin pjäs där åskådarna lätt fann likheter med dagens sovjetiska samhälle.
Exakt var gränserna går vet man aldrig. Konstnärerna går en farlig balansgång. Det är det som är det mest djävulska: självcensur är ofta mycket strängare än riktig censur.
Men så mycket är klart att gränserna är striktare nu än de var när revolutionen var ung. då blommade i Moskva konstnärer som Chagall, Kandinskij, Ljun, Redko, Popova och Malevitj. Deras verk som samlades under märkliga former av greken George Costakis, finns just till en del att beskåda på Moderna museet i Stockholm.
Men blomstertiden blev kort. Stalin satte stopp för experimenten inom konst och kultur. I stället förhärligades socialrealismen; dessa eviga tavlor av blonda jättar med släggor i sina muskulösa armar som återfinns på så många väggar i Sovjet.
Ar en liknande likriktning på väg nu. Det skulle kunna tyckas så att döma av tongångarna i Andropovs och Tjernenkos tal. Men det är knappast troligt
Alla Pugatjöva kan förmodligen fortsätta att pressa nya miljoner av sina succéskivor. Nya generationer av väst-artister kan kanske som här om året ABBA och Cliff Richard användas i påkostade TV-program för att hålla Sovjetungdomen borta från påskens firande i kyrkorna.
Popen har kommit för att stanna, tycks det. Det var få av flanörerna på Lenintorget i Jerevan som höjde ögonbrynen när ABBA:s ”Money, Money, Money” tonade ut över högtalarna när jag härom året var på besök i den armeniska sovjetrepubliken i södra Kaukasus. Men revolutionsfadern själv skulle säkert ha förvånats över utbudet.
Bo Kage Carlson
— Publiken är stor och kulturministeriet är ensamt. Alla Pugatjöva — sovjetisk stjärna av kolossalformat — uttalade sig positivt om kulturklimatet vid sitt Sverigebesök i våras. Men nu ljuder nya signaler från Kreml.
Foto: ROLF HÖJER
ПЕРЕВОД
СССР: Новые суровые времена для культуры
Холодные судороги прошли по всей Восточной Европе, когда высшие чины в Кремле на прошлой неделе просигнализировали о наступлении новых суровых времен для культуры. Социалистический реализм — вот тот идеал, который должен действовать. Пресса, радио, ТВ и вся система образования должны быть поставлены на службу партии ради построения коммунизма.
Поп-звезды, писатели, художники и актеры, которые за последний год почувствовали ветер перемен, теперь начинают опасаться, что они, скорее, могут находиться на пути к новому ледниковому периоду. Похоже, больше нет причин для оптимизма по поводу того, что запросы публики должны управлять предложением на рынке, как, например, выразилась советская поп-звезда Алла Пугачева во время своего недавнего визита в Швецию:
— Публика огромна. Министерство культуры одиноко. У них большие проблемы с нами — артистами младшего поколения, — сказала она, когда этой весной встречалась со шведской прессой перед выступлением в телевизионной программе «Nöjesmaskinen».
Теперь же послание народу в советском блоке, переданное главой партии Юрием Андроповым и его главным идеологом Константином Черненко, скорее звучит так:
— Равнение в рядах. Прекратить эксперименты. Остановить иностранную заразу.
Чтобы никто не подумал, будто это касается исключительно Советского Союза, а не остальной Восточной Европы, кремлевские лидеры подчеркивают жирными чертами: «Улучшать обмен опытом коммунистического воспитания, улучшать идеологическое сотрудничество и в большей степени использовать существующие ресурсы для совместной борьбы против империалистической пропаганды и попыток посеять ядовитые семена национализма и ревизионизма».
Не в последнюю очередь в Венгрии есть причины принимать эти новые сигналы из Кремля с огромным разочарованием. Когда Юрий Андропов прошлой осенью сменил Леонида Брежнева на посту главы партии, это породило надежды в самой склонной к экспериментам стране Восточной Европы. Там довольно широко считалось, что Андропов, который сам способствовал приходу Яноша Кадара к власти в Будапеште после восстания 1956 года, с благосклонностью и интересом смотрел на венгерские попытки экономических реформ — процесс, который сделал эту страну политически и культурно самой либеральной в Восточной Европе.
В то же время, суровое известие прошлой недели из Кремля не пришло как гром среди ясного неба ни для венгров, ни для других жителей Восточной Европы. В течение всей весны поступало множество сигналов об ужесточении мер против интеллектуалов и инакомыслящих как в самом Советском Союзе, так и в других местах Восточной Европы. Многие интеллектуалы начали опасаться, что толерантность в Венгрии, возможно, не была чем-то, что можно принимать как должное, и что шеф КГБ на самом деле был в большей степени полицейским, нежели заставляла думать его интеллектуальная аура.
В самом Советском Союзе население уже давно могло наблюдать, как прошедшей весной становилось все суровее для культуры. Театр на Таганке в Москве, который долгое время был самым интересным в СССР, попал под возобновившуюся критику, а Еврейский театр, также в Москве, оказался задушен удушающей хваткой бюрократии.
Это не означает, что под угрозой находится абсолютно вся культура. Политически безобидные формы, такие как классическое искусство, балет и благонадежная поп-музыка, наверняка могут рассчитывать на то, что продолжат жить в привилегированных условиях. И их исполнители могут продолжать функционировать в качестве высшего класса советского общества.
Давайте снова возьмем Аллу Пугачеву в качестве примера. С 150 миллионами проданных пластинок и долгой жизнью прославляемой поп-звезды за плечами, она создала себе такое существование, какое лишь немногие из её коллег на Западе могут себе позволить. Она владеет большой роскошной квартирой площадью 200 квадратных метров в центре Москвы, её обслуживают шофер и собственный кухонный персонал. Она является миллионером в рублях, и ей дозволено летать и ездить как внутри, так и за пределы Восточного блока.
Она не одинока в такой роскошной жизни. В Москве существует большая группа художников, артистов и писателей, которые смогли накопить огромные деньги и живут в собственном обособленном мире в больших квартирах и закрытых дачных поселках. Большинство из этих звезд прекрасно адаптированы и не бросают вызов системе. Но многие, несмотря на привилегии, находили это существование слишком тесным и совершали побег на Запад.
Однако далеко не все из тех, кто остается, позволяют собой управлять. Юрий Любимов в Театре на Таганке, например, за последние годы несколько раз смело подставлял под удар свою шею и бросал вызов цензорам и уравнителям. Когда он ставил «Мастера и Маргариту» Михаила Булгакова, он, правда, согласился надеть бикини на служанку дьявола. Но его спектакль все равно нес в себе много взрывоопасного материала. Дьявол заставлял тестировать отношение москвичей к деньгам, вещам, любви и религии. И он обнаружил, что никаких изменений не произошло, несмотря на ленинскую революцию. Женщины по-прежнему сбивают ноги в погоне за иностранной одеждой, и тоска по лишенным любви сексуальным переживаниям сохраняется. Газета «Правда» свирепствовала, но Любимов продолжал играть свой спектакль, в котором зрители легко находили сходство с сегодняшним советским обществом.
Где именно проходят границы, никто никогда не знает. Деятели искусства идут по опасному канату. В этом-то и заключается самое дьявольское: самоцензура часто оказывается гораздо более строгой, чем реальная цензура.
Но ясно одно: сейчас эти границы прочерчены строже, чем они были тогда, когда революция была молодой. В то время в Москве расцветали такие художники, как Шагал, Кандинский, Ляту, Редько, Попова и Малевич. Их работы, которые удивительным образом собрал грек Георгий Костаки, как раз частично можно созерцать сейчас в Музее современного искусства в Стокгольме. Но время расцвета оказалось коротким. Сталин положил конец экспериментам в искусстве и культуре. Вместо этого прославлялся социалистический реализм — эти вечные картины с белокурыми гигантами с кувалдами в мускулистых руках, которые встречаются на столь многих стенах в СССР.
Находится ли подобная уравниловка на подходе сейчас? Могло бы показаться так, судя по тональности речей Андропова и Черненко. Но это вряд ли возможно.
Алла Пугачева, вероятно, может продолжать выжимать новые миллионы из своих успешных пластинок. Новые поколения западных артистов — как, например, в прошлые годы ABBA и Клифф Ричард — возможно, могут использоваться в дорогостоящих телевизионных программах, чтобы удерживать советскую молодежь подальше от празднования Пасхи в церквях.
Поп-музыка пришла всерьез и надолго, как кажется. Мало кто из фланирующих по площади Ленина в Ереване поднимал брови, когда песня ABBA «Money, Money, Money» разносилась из громкоговорителей, когда я в прошлые годы был с визитом в Армянской советской республике на юге Кавказа. Но сам отец революции наверняка удивился бы такому ассортименту.
Бу Каге Карлсон
— «Публика огромна, а министерство культуры одиноко». Алла Пугачева — советская звезда колоссального формата — позитивно высказалась о культурном климате во время своего визита в Швецию этой весной. Но теперь из Кремля звучат новые сигналы.
Фото: РОЛЬФ ХЁЙЕР
Nyhetsmagasinet 7 dagar. — Стокгольм, Швеция, 1983. — 23 июня
|
|
|
|
 |
|
|
|
| Rate this file (No vote yet) |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
