|
Тюменская правда (Тюмень) 26.12.85
♦ МНЕНИЕ ЗРИТЕЛЯ
ПРИШЛА И... ЧТО СКАЗАЛА?
«Не злоупотребляй маской страдальца. Могут потребовать, чтоб ты перестал мучиться и перешел на другую, более легкую работу».
Н. АКИМОВ.
Наконец-то появился у нас фильм, который очень даже можно поставить в ряд с иноземными лентами «АББА» и «Танцор «диско». Музычка, красочки, девочки с ножками, соответствующими мировым стандартам, и одетые, и не очень, бриллианты, толпы поклонников, личный «мерседес» с максимально возможным количеством нулей на госномере и сердцем — на крыше... Самолеты, интерьеры, фокстерьеры.. Стонут Дворцы спорта и стадионы». Ах!
И вот — Она. Просыпается. «Крупнячок» — на постельное белье в кружевах, потом на пеньюарчик. Вот Ей подают завтрак. Вот читают письма от поклонников. Один, представляете, предлагает жениться, гарантирует порядочность. Не тот ли, который на улице, в правом ряду, у светофора? Ух, настырный! И «мерседес» уходит от погони.
И правильно. Какие-то там «Жигули»... Подумаешь! Нам такой не нужен. Мы на дружеской ноге с маэстро Пазолини, господином Феллини и Никитой Михалковым. Да что — с этими! Мы с Пушкиным!.. Он писал стихи, и мы пишем. Но разве снилось ему такое. например: «Устала... Алла... Вот»? Куда там! Да и потом, он свои стихи не пел — говорят, тогда микрофонов не было, а мы поем. И кино сами делаем.
Певицу от фильма «Пришла и говорю» надо бы отделить, но... автор-то сценария о Ней — она же, А. Пугачева...
Вот она и говорит. Про свою невыносимо тяжелую жизнь, полную борьбы и тревог. Ее все не понимали, обижали, а она не поддается и не поддается. И — кульминация. Не то аэробика, не то каратэ. И она в белых колготочках. Все происходящее символизирует, как тяжело ей работать. Но она, конечно, поет. А вокруг девочки и мальчики в разных позах ползают. И каратист этот... То на шее собственной прыгает, то совсем на другой части тела — откуда ноги, извиняемся, растут. И допрыгался. Пела она, пела, потом давай кричать, что устала. И с устатку каратистом этим — об ковер. Иппон! Чистая победа, значит. Вот какая сильная духом и телом женщина. Иные зрители пробираются к выходу...
Ну, после этого броска ее зауважали. Вот она с какими-то дедками и бабусями за праздничным столом. Те в орденах и медалях, а наша — в черненьких вроде бы колготочках. Дедки, видно, натуральные, не переодетые. Плоховато играют. Не очень им весело, хотя она им песенку на одесский мотивчик про Иван Иваныча.
А тут пора и заграницу покорять. Идет она, а вокруг— акулы империализма. Увидели ее и — ах!— пали. Но жены у акул начеку, за рукав их держат, чтоб не ушли за ней.
И еще — прием. Тоже где-то «у них». Все к ней бокалами тянутся, одевают во что-то белое и меховое. Но она их раскусила и поет про лесть и ложь. И они ведут ее, ведут, заводят в шкаф и закрывают на ключ, коварные. Но не на такую напали! Она разбивает стекло и их меховым подарком им же по мордасам! Они испугались и убежали. Тут еще часть зрителей уходит.
И вот, наконец, снова Шереметьево-2. Автографы и всеобщее почитание. И она поет: мол, если уж вы меня так любите, так и быть, спою вам еще. И десять, а может, и все пятнадцать усиленных нарядов милиции толкают ее машину, забуксовавшую в толпе.
А потом она снова начала бороться и уставать.
И вот мы вправе спросить: а куда смотрит начальство? Почему допускает, что наша любимая певица Алла Борисовна Пугачева так устает? Ведь сколько сил отнял у нее этот фильм? Беречь их надо, беречь. А поэтому предлагаем вот что: если она в следующий раз захочет еще чего-нибудь этакого— то пусть прежде подумает. Для ее же блага. Может она, действительно талантливая певица, не понимает, что делает, а?
В. КНЯЗЕВ.
Тюменская правда. — Тюмень, 1985. — 26 декабря
|
|
|
|
