|
Gramorevue (Прага, ЧССР) 9-78
Hvězda jménem Alla
,,Uprostřed hlučného, šumícího davu opálených, bezstarostných lidi přímo bila do očí její průsvitná bledost a vážné soustředění na cosi, pro ni velice důležitého. Pamatuji si; že mi blesklo hlavou, zda je vůbec v silách téhle hubené, nedo-krvené dívky podstoupit soutěž s exkluzivními kráskami, jejíchž úsměvy zářily z reklamních poutačů, lemujících Sluneční pobřeží..." Tak popisuje v časopise Muzykalnaja žizň N. Zavadská své setkání s Allou Pugačovovou krátce před jejím vystoupením na písňovém festivalu Zlatý Orfeus 1975.
„A večer, na pódiu, stála najednou úplně jiná Alla, krásná žena a brilantní herečka, jistá si sama sebou ... A pak, před očima všech, se elegantní dívka změnila v malého, smutného cirkusového klauna s rukama jako z gumy a pusou od ucha k uchu, aby vyprávěla příběh herce, kterému je souzeno znovu a znovu stát v aréně a rozesmávat lidi, zatímco on touží hrát Hamleta ...
Bouřlivý potlesk, vyvolávání. Pěvecky a herecky pozoruhodnou interpretací Harlekýna bulharského skladatele E. Dimítrova se začala mezinárodní kariéra zpěvačky, která se nedlouho předtím, v zimě 1974, výrazně prosadila už i na domácím Všesvazovém festivalu: nadáním k herecké proměně, uměním vytvořit čistě vokálními barvami charakterní obraz, přesvědčivostí projevu v tragických i komických polohách.
Dnes už se o ní ví ve světě. Rada vystoupení v různých zemích, na canneském MIDEM i v Paříží, v Sopotech i u nás, lichotivá přirovnání, nabídky ke koncertům a natáčení...
Konstatování, že k talentu vzešlému z plodného domácího zázemí se přidala vůle, cílevědomost a uskutečněná potřeba vzdělání zní možná trochu čítankově, leč v případě Ally Pugačovové tomu tak opravdu je.
Narodila se a vyrůstala v Moskvě. Rodiče jsou inženýři, ale k hudbě a pódiu měli víc než blízko: matka byla svého času zpěvačkou populární hudby, otec začínal jako artista v cirkuse. Následky války, kterou oba prožívali na frontě, je donutily změnit povolání, avšak hudba a písnička nepřestaly být u Pugačovových doma. Alla se učila hrát na klavír v hudební škole, později absolvovala fakultu dirigentství a sborového zpěvu. Ještě jako studentka začala zpívat v rozhlase, přišly i nabídky k veřejnému vystupování, ale dala přednost dokončení studií.
A tak její první koncerty jsou spojeny až se souborem Lípecké filharmonie Novyj elektron, kde zpívala, hrála na klavír, podílela se na vzniku písní a získávala samozřejmost projevu. V pravém slova smyslu školou se stala pro mladou zpěvačku spolupráce s orchestrem známého Olega Lundstrema a posléze se souborem Vesjolyje rebjata, vedeným P. Slobodkinem. Tady také vznikla vítězná podoba písně o Harlekýnovi, tady dál zrál její osobitý projev.
Dalším mezníkem v uměleckém vývoji Ally Pugačovové byla interpretace písní M. Tariverdijeva (jednoho z nejrenomovanějších sovětských skladatelů filmové hudby), zkomponovaných na texty dvou vynikajících básnířek různých generací, Mariny Cvetajevové a Belly Achmadulinové, pro film Ironie osudu. Zpívala tu za hlavní představitelku Barbaru Brylskou, a prokázaná schopnost proniknout jen hlasem, způsobem podání písní do vnitřního světa druhého člověka, bez možnosti použít prostředků, které má zpěvák při přímém projevu, byla oceněna jako další stránka talentu Ally Pugačovové. A netrvalo dlouho, a i ona sama se objevila na plátně jako představitelka hlavní role ve filmu Žena, která zpívá: stal se jen dalším důkazem, že úspěch Harlekýna nebyl náhodný.
Poslední, už samostatný program Ally Pugačovové, svědčí, jak píše N. Zavadská, o hledání ve dvou směrech: na jedné straně zpěvačka spěje k ostře charakterizovaným, téměř groteskním obrazům, a na druhé straně usiluje o postižení hluboce dramatických kolizí. Proměnlivost projevu v hranicích těchto kontrastních poloh je jednou z jejích výrazných předností. Jako každý umělec má i ona své téma: je to vnitřní svět člověka, přičemž víc ji zajímají prudké poryvy v jeho nitru než elegické nálady. Má ráda texty a melodie, které dávají příležitost k ostrým kontrastům, a čím hlubší a emociálně složitější je téma (jako například jeden ze Shakespearových sonetů, zhudebněný B. Gorbonosem), Čím obtížnější je píseň po stránce vokální, tím lépe ji Alla Pugačovová, podle N. Zavadské, zpívá.
Za nejpodstatnější považuje autorka zpěvaččina portrétu to, že ALLA PUGAČOVOVÁ, přes skutečně obrovskou popularitu doma četné úspěchy v zahraničí (je čerstvou nositelkou Velké ceny Intervize Sopoty 78 za píseň Králové mohou všechno), nepřestává hledat. A to jak pokud jde o její dnešní, tak i eventuálně budoucí sféru seberealizace: v současné době studuje Alla Pugačovová dálkově režii na Státním divadelním intitutu Lunačarského.
Jip
ПЕРЕВОД
Звезда по имени Алла
«Посреди шумной, жужжащей толпы загорелых, беззаботных людей прямо-таки бросалась в глаза её прозрачная бледность и серьёзная сосредоточенность на чём-то, для неё очень важном. Помню, как у меня в голове промелькнула мысль, вообще ли в силах этой худой, малокровной девушки выдержать соперничество с эксклюзивными красавицами, чьи улыбки сияли с рекламных плакатов, окаймлявших Солнечный берег...» Так описывает в журнале «Музыкальная жизнь» Н. Завадская свою встречу с Аллой Пугачёвой незадолго до её выступления на песенном фестивале «Золотой Орфей — 1975».
«А вечером, на сцене, стояла вдруг совершенно другая Алла, красивая женщина и блистательная актриса, уверенная в самой себе... И затем, на глазах у всех, элегантная девушка превратилась в маленького, грустного циркового клоуна с руками словно из резины и ртом от уха до уха, чтобы рассказать историю актёра, которому суждено снова и снова стоять на арене и смешить людей, в то время как сам он мечтает сыграть Гамлета...»
Бурные аплодисменты, вызовы на бис. Вокально и актёрски примечательной интерпретацией «Арлекино» болгарского композитора Э. Димитрова началась международная карьера певицы, которая незадолго до этого, осенью [в тексте ошибочно — зимой] 1974 года, ярко заявила о себе уже и на отечественном Всесоюзном фестивале: талантом к актёрскому перевоплощению, умением создавать чисто вокальными красками характерный образ, убедительностью исполнения как в трагических, так и в комических регистрах.
Сегодня о ней уже знают в мире. Целый ряд выступлений в разных странах, на каннском MIDEM и в Париже, в Сопоте и у нас, лестные сравнения, предложения к концертам и записям...
Констатация того, что к таланту, взошедшему на плодотворной домашней почве, добавились воля, целеустремлённость и реализованная потребность в образовании, звучит, возможно, немного хрестоматийно, но в случае с Аллой Пугачёвой это действительно так.
Она родилась и выросла в Москве. Родители — инженеры, но к музыке и сцене имели более чем близкое отношение: мать была в своё время певицей популярной музыки, отец начинал как артист в цирке. Последствия войны, которую оба провели на фронте, вынудили их сменить профессию, однако музыка и песня не перестали жить в доме Пугачёвых. Алла училась играть на фортепиано в музыкальной школе, позже окончила факультет дирижирования и хорового пения. Ещё будучи студенткой, начала петь на радио, пришли и предложения к публичным выступлениям, но она предпочла сначала завершить учёбу.
И так её первые концерты связаны лишь с коллективом Липецкой филармонии — ВИА «Новый Электрон», где она пела, играла на фортепиано, принимала участие в создании песен и обретала естественность сценического поведения. В подлинном смысле слова школой стало для молодой певицы сотрудничество с оркестром известного Олега Лундстрема и впоследствии с ансамблем «Весёлые ребята», руководимым П. Слободкиным. Здесь также родилась победная трактовка песни об Арлекино, здесь дальше зрело её самобытное исполнение.
Следующим веховым этапом в художественном развитии Аллы Пугачёвой была интерпретация песен М. Таривердиева (одного из самых авторитетных советских композиторов киномузыки), сочинённых на тексты двух выдающихся поэтесс разных поколений — Марины Цветаевой и Беллы Ахмадулиной, для фильма «Ирония судьбы». Она пела здесь за главную героиню Барбару Брыльску, и проявленная способность проникнуть одним лишь голосом, самим способом подачи песен во внутренний мир другого человека, без возможности использовать средства, которые есть у певца при прямом сценическом выступлении, была оценена как ещё одна грань таланта Аллы Пугачёвой. И не прошло много времени, как она и сама появилась на экране в качестве исполнительницы главной роли в фильме «Женщина, которая поёт»: это стало лишь очередным доказательством того, что успех «Арлекино» не был случайным.
Последняя, уже самостоятельная сольная программа Аллы Пугачёвой свидетельствует, как пишет Н. Завадская, о поисках в двух направлениях: с одной стороны, певица стремится к остро очерченным, почти гротескным образам, а с другой стороны — добивается воссоздания глубоко драматических коллизий. Изменчивость исполнения в границах этих контрастных регистров является одним из её ярких преимуществ. Как у каждого художника, у неё есть своя тема: это внутренний мир человека, причём больше её интересуют бурные порывы в его душе, нежели элегические настроения. Она любит тексты и мелодии, которые дают возможность для острых контрастов, и чем глубже и эмоционально сложнее тема (как, например, один из сонетов Шекспира, положенный на музыку Б. Горбоносом), чем труднее песня в вокальном отношении, тем лучше её Алла Пугачёва, по мнению Н. Завадской, поёт.
За самое существенное автор портрета певицы считает то, что АЛЛА ПУГАЧЁВА, несмотря на поистине огромную популярность дома и многочисленные успехи за рубежом (она является свежей обладательницей Гран-при Интервидения «Сопот-78» за песню «Всё могут короли»), не прекращает поисков. И это касается как её нынешней, так и потенциально будущей сферы самореализации: в настоящее время Алла Пугачёва продолжает заочно учиться на режиссёрском факультете Государственного института театрального искусства имени Луначарского (ГИТИС).
Jip
Gramorevue. — Прага, Чехословакия, 1978. — № 9 (сентябрь)
|
|
|
|
