|
Die Presse (Вена, Австрия) 21.05.77
Einsamer Stern
Alla Pugatschewa beherrscht die Moskauer Showszene
„Alla Pugatschewa" leuchtet der Name in roter Schrift auf weißem Grund von den Werbeplakaten des Oktober-Konzertsaals auf dem Moskauer Kalinin-Prospekt. Über Nacht hat die noch weitgehend graue Estradenkunst der Sowjetunion einen Star von internationalen Dimensionen erhalten.
Sie kommt in den Saal und schmettert „Otschenj Charascho" — „sehr gut"; das ist die Liebe, die Freundschaft, die Melodie wird heute von Brest bis Kamschatka gesungen. Alla wirbelt so über die Bühne, daß der Saal meint, es stände ein halbes Dutzend Schlagersängerinnen gleichzeitig auf der Szene. Das lange rötliche Haar der eher durchschnittlich schönen Frau rotiert um den Kopf, daß manchmal nur noch die funkelnden Augen zu sehen sind. Beim „Harlekin" kichert sie wie ein Kobold aus der Walpurgisnacht, gurrt und lacht zwischen den Textpausen, geht in die Hocke und dreht Spiralen auf der Bühne, wie eine Eiskunstläuferin. Im dramatischen Shakespeare-Sonett läßt sie sich mit hochgereckten Armen vom Deckenreflektor anstrahlen.
Ob sie vom Alltagsbügeleisen singt, oder klassische Librettos interpretiert, das Publikum ist von der ersten Minute an in ihrem Griff. Die Leute unten im Saal merken sehr schnell, was sie von der Hausmannskost vieler schläfriger Folkloresängerinnen unterscheidet: „Sie hat eben den Teufel im Blut." In ihrem Stil erinnert sie teilweise an die Piaf und auch ein wenig an Marlene Dietrich.
Wir fragen sie, ob sie Vorbilder hat. „Ich will nur ich selbst sein, aber natürlich habe ich die Valente und die Mathieu gehört und kenne internationale Stars." Ob sie gleich ihren Stil gefunden hat? „Eigentlich ja, aber den brauchte zunächst offensichtlich niemand hier." Sie war auch schon in Frankreich und singt einige Lieder in Deutsch. Im internationaler Kulturaustausch würde sie auch in anderen westlichen Länder sicher Stimmung machen.
h. l.
ПЕРЕВОД
Одинокая звезда
Алла Пугачёва царит на московской эстраде
«Алла Пугачёва» — светится имя красными буквами на белом фоне на афишах Октябрьского концертного зала на московском проспекте Калинина. За одну ночь ещё во многом серое эстрадное искусство Советского Союза обрело звезду международного масштаба.
Она выходит на сцену и во весь голос поёт «Очень хорошо» — это песня о любви, о дружбе, эту мелодию сегодня поют от Бреста до Камчатки. Алла так стремительно кружится по сцене, что залу кажется, будто на ней одновременно выступает добрая полдюжины эстрадных певиц. Длинные рыжеватые волосы этой скорее миловидной, чем красивой женщины вращаются вокруг головы так, что порой видны лишь сверкающие глаза. В «Арлекино» она хихикает, как бесёнок из Вальпургиевой ночи, воркует и смеётся в паузах между строками песни, приседает и выписывает на сцене спирали, точно фигуристка. В драматическом «Шекспировском сонете» она стоит с высоко поднятыми руками, освещённая потолочным прожектором.
Поёт ли она о повседневных домашних буднях или исполняет классические либретто — публика находится под её властью с первой же минуты. Люди в зале очень быстро понимают, чем она отличается от многих сонных фольклорных певиц с их привычным домашним репертуаром: «В ней просто сидит чёрт». В её манере есть что-то от Пиаф, а отчасти и от Марлен Дитрих.
Мы спрашиваем её, есть ли у неё кумиры. «Я хочу быть только самой собой, но, конечно, я слушала Валенте и Матьё и знаю международных звёзд». А сразу ли она нашла свой стиль? «В общем-то да, но, судя по всему, поначалу здесь он никому не был нужен». Она уже бывала и во Франции и поёт несколько песен на немецком языке. В рамках международного культурного обмена она наверняка нашла бы восторженный отклик у публики других западных стран
х. л.
Die Presse. — Вена, Австрия, 1977. — 21 мая
|
|
|
|
