|
Вечерний Таллин 14.07.77
Арлекино или Театр певицы
В Доме спорта «Калев» шла репетиция концерта торжественного открытия Дней литературы и искусства РСФСР в Эстонской ССР.
Алла Пугачёва сидела в зале, сосредоточенная, отрешённая, мыслями она была уже на сцене, со своей песней…
Неловко было отвлекать певицу от раздумий, но я всё же решился и задал вопрос:
Алла, скажите, пожалуйста, с какими мыслями вы приехали сюда, на Дни литературы и искусства РСФСР, что вы ждёте от знакомства с таллинскими любителями песни?
— Я давно собиралась приехать в Эстонию, очень много была о ней наслышана — и получилось так, что приехала сюда как раз в Дни литературы и искусства РСФСР, приехала работать. И это ещё лучше! Чувствую волнение перед выходом на сцену, потому что знаю, что ваш зритель прекрасно понимает музыку — и в то же время по натуре он сдержан. А я по характеру очень эмоциональна, так что нам с залом, наверно, придётся «притираться» друг к другу, а это не так-то просто. И всё-таки я верю, что мы сойдёмся характерами…
…В этих словах не было ничего от столь распространённого «звёздного» кокетства, они прозвучали искренне — но до конца понять всю их искренность, всю неподдельность беспокойства (а настоящий артист всегда беспокоен, уверенность в своей правоте в искусстве не может перейти в самоуверенность) — до конца понять суть слов певицы помог уже концерт.
Об эстраде написано сравнительно мало, жанр эстрадной песни пока ещё стихиен, неровен. И при кажущейся всеизвестности мы так не много знаем о певцах. Телевидение, казалось бы, познакомило нас с Аллой Пугачёвой. Но это только кажется. На экране она обычно одна. А концерт её, то, что хочется назвать театром певицы, складывается из песни, песенной образности и драматургии её, но ещё и из контакта певицы с залом и своим ансамблем. Задача — завоевать зал. Певица выполняет её по-разному. На концерте открытия она шла на своего рода «конфликт» с залом: после неподдельного веселья, оставшегося от выступления Геннадия Хазанова, от Пугачёвой ждали песни, струившейся в том же русле, песни, которая бы отвечала сложившемуся по телепередачам образу весёлой, беззаботной певицы, а она вышла с песней «Женщина, которая поёт» (музыка Б. Горбоноса, слова К. Кулиева) — и трагическая напряжённость пения была неожиданной для зала. А сольный концерт свой Алла Пугачёва начала также чрезвычайно знакомой вещью — «Очень хорошо» композитора А. Мажукова, но и здесь песня звучала серьёзнее и мужественнее, чем мы привыкли считать. Это был не легкомысленный оптимизм неведения, а оптимизм серьёзный, мужественный, выстраданный.
Тогда, в беседе, мне захотелось узнать, в чём сама Алла Пугачёва видит своё новаторство, принципиальные особенности своей манеры исполнения…
— Мне кажется, — ответила певица, — что главное здесь — внутренняя раскрепощённость на сцене. Во-вторых, отношение певца к своему делу не как певца только, но и как человека, индивидуума. Я ищу в песне образность, её внутреннюю драматургию, стремлюсь к театрализации песни. Очень важно, чтобы певец вложил в исполнение своё мироощущение, своё личное отношение к тому, что поёшь, свой взгляд на жизнь…
— Не оттого ли в последнее время в вашей творческой манере происходит некий сдвиг: от прежней беззаботно упоённой песни вы идёте к большей напряжённости, большему драматизму?..
— Да, пожалуй, что так. Я иду по пути моего человеческого постижения мира, я взрослею, мир передо мною расширяется, становится сложнее, в нём находится место не только для веселья, но и для драматических, даже трагических чувств. Сейчас мне ближе стали более драматичные песни, на слова Шекспира, Кулиева, Мандельштама. Эти песни написал для меня молодой, очень интересный композитор Борис Горбонос. Сотрудничество с Горбоносом, композитором, чья творческая манера очень близка тому, что я хочу сейчас выразить в песне, многое мне даёт, оно вводит новые образы в мой репертуар…
Новизна эта ощущается не только в песнях, появившихся в самое последнее время, но и в переосмыслении прежнего своего творчества. В репертуаре Аллы Пугачёвой нет ни одной «запетой», стёртой от частого употребления песни. И «Арлекино», которому могла бы грозить опасность превратиться в «фирменное блюдо», нечто вроде «музыкальных позывных» певицы, этот «Арлекино» живёт, изменяется и остаётся ключом к постижению театра Аллы Пугачёвой.
…Ему бывает очень трудно, этому маленькому клоуну, и вся жизнь его — преодоление себя, своей боли в тот момент, когда положено смеяться.
Арлекино, Арлекино надо быть смешным для всех.
Арлекино, Арлекино есть одна награда — смех.
Пластика певицы стала чуть резче, исполнение — глубже, в нём ещё ощутимее теперь суть образа. Образ этот двойственно трагикомичен: герой и шут.
Трагикомедия — искусство XX века, ибо сложность человеческой жизни неизмеримо возросла, и два начала, прежде раздельные, существуют теперь в сложном единстве. Трагикомедию осваивают один за другим различные жанры искусства, в лице Аллы Пугачёвой трагикомедию осваивает эстрада.
Арлекино остаётся на сцене и в других песнях. В «Волшебнике-недоучке» он напоминает о себе, когда певица втягивает в игру ансамбль, насмешничает над партнёрами — это шутовство, клоунада, вовлечение в действо музыкантов ансамбля, а через них — и публики. В «бытовой» песне «У соседа день рождения» Арлекино предлагает посмеяться над запутанными отношениями живущих рядом людей — соседей по лестничной клетке или коммунальной кухне — и доводит эти отношения до абсурда. В «Сонете Шекспира» заявляет о себе трагическая, гамлетовская сторона натуры Арлекино.
Концерт Аллы Пугачёвой для зрителя — это не «приятное времяпрепровождение». Это соприкосновение с богатой творческой личностью, которая делает зрителя свидетелем своего самовыражения; самовыражения, которому свойственны высокое напряжение поиска, боль преодоления и радость открытия…
Борис Тух.
Вечерний Таллин. — Таллин, 1977. — 14 июля.
|
|
|
|
