|
Дружба народов (Москва) 7-85
СКОЛЬКО ШИПОВ В МИЛЛИОНЕ РОЗ?
<...>
В редакцию одной из газет пришло письмо. Оно было адресовано певице Алле Пугачевой и содержало такие строки. «Ваши песни помогают мне жить. Судьба моя складывалась нелегко: я сирота, сейчас одна воспитываю сына. Каждый раз, когда одолевают неприятности, когда кажется, что силы на исходе, ставлю Вашу пластинку — и снова начинаю верить во все светлое, снова появляется надежда».
А вот случай, который произошел не так давно в Москве. Несмотря на поздний час, Берсеневская набережная была запружена людьми — зрители, не торопясь, расходились из Театра эстрады после концерта Аллы Пугачевой. Вдруг тишину резко прервал хор голосов, громко и вызывающе скандировавших: «Ал-ла! Ал-ла!» Приглядевшись, нетрудно было заметить, что кричали совсем юные девушки, почти девочки. Все вокруг оборачивались на них, и им это очень нравилось. Одна, похожая на взъерошенного воробья в своей короткой стрижке и модной курточке, ни с того ни с сего изо всей силы пнула ногой урну. Прохожие испуганно посторонились...
Два лика популярности. Два из многих и многих проявлений того, что зовется успехом, признанием, славой и что является заветной мечтой любого артиста, независимо от того, играет он на сцене, перед кинокамерой или выходит на эстраду. Иногда это походит на чудо: вчера безвестные, затерянные в толпе статистов, он или она буквально за день становятся знаменитыми. Фильм, песня, прозвучавшая по радио, телепередача или еше какая-либо работа, часто одна-единственная, и вот уже на исполнителя обрушивается шквал писем, поток заманчивых предложений, за ним буквально «охотятся» и журналисты, и зрители, и режиссеры. Что бы там ни было, а раньше — в дотелевизионную, докассетную и тому подобное эру — искусство не знало таких феноменов Сегодня же, даже являясь поклонником, например, Щедрина и Хлебникова, Шёнберга и Гессе, нельзя делать вид, будто не замечаешь мелькающие в твоем родном городе тут и там лица «звезд» на... сумках и майках, будто не видишь длинные очереди, подолгу выстаивающие на морозе, чтобы попасть на концерт популярного исполнителя. Не стоит лукавить: и в доме самых рьяных приверженцев «высокого» искусства вряд ли выключают телевизор, когда по нему идет передача с участием того же самого исполнителя. Популярность и мода, заключившие союз с мощными современными средствами массовой коммуникации, требуют к себе внимания. Диктуют свои законы. Влияют не только на содержание нашего культурного быта, но и на развитие искусства вообще. Что мы теряем и что приобретаем в связи с этим, вот о чем хотелось бы поразмышлять.
Безусловно, одна из самых популярных сегодня эстрадных исполнительниц — Алла Пугачева. Это ее песни вновь и вновь требуют повторить слушатели в концертах по заявкам, это в день ее выступления концертный зал осаждают тысячи поклонников творчества певицы, безуспешно стараясь раздобыть «лишний билетик». Причем одни пишут певице, что ее искусство помогает им жить, а другие шлют в редакции письма, обвиняя исполнительницу в отсутствии вкуса.
Пожалуй, одна из главных причин такой противоречивой популярности заключается в том, что у Пугачевой поразительная способность самораскрытия на сцене. Не случайно одна из ее программ — на наш взгляд, наиболее интересная из всех, показанных зрителям — называлась «Монологи певицы». Актриса истово, на одном дыхании проживала перед переполненным залом разные мгновения женской судьбы. Она представала то девочкой, готовой без оглядки бежать за своим любимым на край света, то умной, ироничной женщиной, сумевшей и пережитым страданием обогатить свою жизнь. В лучших своих песнях Пугачева, как и те из артисток, кто был популярен прежде, выражает внутренний мир современниц — столь многоплановый, богатый, подвижный.
«Так же, как все, как все, как все, я по земле хожу-хожу»,— поет певица в одной из песен, и дальше подчеркивая, что все самые рядовые человеческие, женские радости и горести ей в высшей степени присущи. О «девчонке с окраины» рассказывает она в другой песне, с некоторым даже вызовом утверждая: вот я, такая, как есть, может, другие и красивее, и ловчее, а я пою про окраину, где все мне свои. Артистка тоже «своя» для многих и многих слушателей, особенно молодых, особенно девушек. Причем «своя» не только потому, что поет о близком и понятном, вселяет в души надежду на счастье, веру во все чистое, светлое (а этого ох как недостает тем, кто имеет дело с современным искусством), но и потому, что адекватно выражает стиль, манеры определенной — и немалой — части аудитории. Увы, этот стиль включает в себя не только искренность, непосредственность, но и небрежность, расхристанность, вульгарность. Непритязательно и примитивно — это касается как способа чувствовать, так и способа одеваться. Даже в песнях о любви, исполняемых Пугачевой, преданность и сила чувства оборачиваются подчас таким напором, что хочется просто пожалеть избранника лирической героини певицы: как-то выдержит столь самовлюбленно навязываемый ему шквал страсти? Что ж, и это не случайно. Поговорите с иными молодыми девушками, они вам уверенно объяснят: скромность, женская гордость — это не для нашего времени, с ними в «век маскулинизации женщин и феминизации мужчин» не проживешь.
Сказать о негативных сторонах творчества известной исполнительницы представляется необходимым еще и потому, что популярность, особенно такая, делает артиста в глазах многих образцом для подражания. Певице поверили слушатели — значит, они поверили в те истины, которые следуют из ее песен, поверили ее манере держаться на сцене, общаться с аудиторией... На ее стиль ориентируются молодые исполнители, к ее популярности подлаживается кинематограф. И никто, похоже, не хочет различить, что хорошо в искусстве Пугачевой, а что плохо, все рассуждают по принципу: «Популярность все окупит». К сожалению, не все, и прежде всего она не окупит те пробелы, которые возникают в духовном, эстетическом развитии зрителей.
Конечно, нельзя не видеть и достаточно драматичной ситуации, в которой оказалась Пугачева — одновременно автор, исполнитель и режиссер своих песен. Возникло такое совмещение во многом по причине явного дефицита яркой, новаторской эстрадной музыки, талантливых текстов, опытной и профессиональной песенной режиссуры. Выступать же одинаково успешно сразу во всех амплуа трудно — об этом свидетельствовал и недавний гала-концерт певицы в зале спортивного комплекса «Олимпийский». На нем песни, в полной мере демонстрировавшие великолепную музыкальность исполнительницы, ее незаурядное актерское дарование, соседствовали с «шикарными» эстрадными номерами, сделанными в расчете на кумира публики, капризную суперзвезду, каждое слово и жест которой должны, мол, иметь особое значение. Порой вообще создается впечатление, что певицу «захлестывает» собственный необъятный творческий потенциал, собственные, не реализованные пока возможности — отсюда и элемент самолюбования, едва ли не менторский, поучающий тон в общении с залом.
...Признаем, что «Миллион алых роз»—действительно одна из самых запомнившихся песен последнего времени, сочинение, написанное талантливым композитором па стихи талантливого поэта и исполненное безусловно талантливой певицей. Но задумаемся при этом: для скольких молодых людей знакомство с грузинским художником Пиросмани исчерпывается теперь красивой легендой о его неслыханной щедрости? И всегда ли красиво и правильно живут они сами — те, кто, упоенно подпевая певице, призывает «жизнь превратить в цветы»? Даже на цветах, на прекрасных алых розах есть шипы — если о них забудешь можно больно уколоться.
Нина Агишева
Дружба народов. — Москва, 1985. — № 7 (июль)
|
|
|
|
