|
Жената днес (София, Болгария) 4-1980
На гости у Алла Пугачова
Алла Пугачова обновяваше жилището си в центъра на Москва и докато ремонтът продължаваше, певицата се бе пренесла или по-точно „скрила“ почти извън града в един малък, толкова малък апартамент, че когато вътре се събереха трима-четирима души, той се превръщаше в тавана. Казвам „скрила“, защото на вратата нямаше никаква табелка с името й, хората, които питах за нея, ме гледаха с учудване и дори двама непознати тръгнаха с мен, за да видят Алла отблизо и да я поздравят.
— Нея най-харесваме — ми обясниха и просто искаха да й стиснат ръката и да я попитат какво ново, каква песен да чакат.
Всъщност точно така и стана. Когато я намерихме, за започнах с „Алла Борисовна“, както е прието в Съветския съюз, а те се обръщаха към нея само с „Алла“, „Аллочка“, говореха й като близки, разпитваха я. После страшно се натъжиха, щото трябваше да си вървят — идваше новият ред, сбогуваха се дълго-дълго и гледаха със съжаление.
По-късно на вратата звънна момиченце. Носеше грамофонна плоча с песни на Алла и я помоли да се подпише върху плика.
— Кой ти каза, че живея тук? — попита го тя.
Детето мълчеше, държеше притеснено плочата в ръце и когато получи автографа, шумно въздъхна, засия се, зарадвано от благополучието изход на цялата работа, и изчезна. На квартирата беше „разкрита“ и само моята непредвидливост беше причина за това.
Алла прие нещата спокойно, свикнала бе с популярността, с „...мнението и обожанието на публиката — нали именно заради нея седеше затворена тук дни наред, търсеше най-силния текст за новата си песен, отново и отново слушаше музиката. Сега ставаше по-трудно — все по-често щяха да звънят на вратата...
Казах й, че през годините след „Златният Орфей“ е помагняла и така повече й отива, че българските зрители...
— О, „Златният Орфей“ — прекъсна ме Алла. — Знаете ли, сякаш с наградата на фестивала за получих и постоянното насърчение на публиката. Нейната подкрепа и обич. Всичко стана изведнъж, някак си бързо, но като преценявам сега онова време, разбирам, че години наред съм вървяла към тогавашния си успех на конкурса. Преди това пътувах из Съветския съюз с оркестъра „Веселите момчета“, негов ръководител е Павел Слободкин. Пък в много градове, търсех свой стил на изпълнение, свое поведение на естрадата. Стремях се да се държа свободно, да бъда близо до зрителя, да съм естествена, непринудена и колкото мога, да съкратя разстоянието певец — публика.
Някои мои колеги са твърде неподвижни; застанат на едно място и не мърдат. До края на песента не правят нито крачка, дори изражението на лицето си не променят. Аз — обратно. Пея, танцувам, подскачам и зрителите, искам да ги увлека и те да участват в изпълнението.
— Говорите за годините преди „Златният Орфей“?
— Не само преди. И сега не съм променила разбиранията си в това отношение. Аз започнах в обратен ред — със стила на изпълнението. Най-важното обаче остава хубавата песен. Ели и тогава, на „Златният Орфей“, та аз нямах песен, а до фестивала оставаха 20 дни. Как да подготвя за 20 дни конкурсна песен? Бях се отчаяла, спомням си, един ден седях в тъмната зрителна зала — сама, а на сцената репетираше оркестърът. Вратата се отвори и към мен приближи възрастен побелял мъж, облечен в черни дрехи.
— Вие ли сте Алла Пугачова? — пита.
— Да — отговорих.
— Тук ви нося нещо, струва ми се, ще подхожда за вас. — И ми остави някои листове. Докато ги погледна, него вече го няма. Просто изчезна.
Може би звучи невероятно, но точно така беше. А песента се оказа „Арлекино“. Изпълних я на „Златният Орфей“. Само че в началото не харесах текста и помолих мой приятел поет да напише още няколко варианта. Той направи 12, после още един. Него избрахме като най-добър — тринадесетия.
— Винаги ли сте така взискателна, така капризна?
Алла се разсмя и вика:
— Иля, Иля, ела тук!
На вратата се показва грамаден мъж.
— Запознайте се — казва Алла. — Поетът Иля Резник. Доведох го с триста зора чак от Ленинград. Вече трети ден съм го затворила в кухнята, направила съм му котлети, печено пиле, намерила съм му черен хайвер и червена риба, яйца ще му опържа, ако рече. Такъв огромен човек трябва здраво да се храни, нека яде, колкото му се ще, но докато не напише хубав текст за новата ми песен, няма да го пусна.
— Нали сме се разбрали, Иля! — пита Алла и двамата се смеят.
Иля Резник е известен поет, много го търсят и гневят, при това — заслужено, защото стиховете му са хубави, силни и песните, които се създават по тях, стават сполучливи, помнят се.
Той търси стол да седне при нас, за да побъбрим, но Алла го бута с едната ръка към кухнята, а с другата му подава пишещата машинка, подхвърля му шеги, смее се. И макар тази история с Иля Резник да изглежда повече измислена, тя е истинска и показва твърде сериозното и прецизно отношение на певицата към песните, голямата й взискателност към музиката и текста. Като се добави към всичко и артистичното, чаровно изпълнение, което представя колкото Алла певицата, толкова и Алла актрисата, впечатлението се допълва и популярността и успехът на Пугачова стават разбираеми.
— От времето на „Златният Орфей“ се случиха много неща — казва тя. — Станах киноактриса — снимах се в игралния филм „Жената, която пее“. Станах композиторка — написах няколко песни за този филм, скоро получих поръчка да напиша песни и за един филм на арменската кинематография. От 1975, когато бе фестивалът, минаха толкова години. Дъщеря ми порасна — вече е ученичка. По този повод в репертоара ми се появи и „Песен за първокласника“, в която се казва колко трудно е днес на първокласниците и как дори аз, майката, понякога нищо не мога да разбера от задачите. Тази песен сега е много популярна.
Вярвам, че интересът на българските зрители към мен не е намалял. Колко ме радвате с този думи! Получавам постоянно много писма от България с молба да разкажа над какво работя в момента, кога ще издам във вашата страна. Пишат ми и възрастни, и деца. Може би и българските деца не обичат така, както съветските, които сричат всяка моя песен за своя.
— И Ви чакат, но като че ли твърде малко пътувате.
— Не е точно така. Из страната пътувам много, изнасям концерти на различни места. Обаче доста време упорито отказвах да пея в чужбина, защото смятах, че трябва да подновя репертоара си. Вече успях и сега напред да приемам предложенията за гастроли в други страни.
— Сигурно ще дойдете в България.
— О, да. Ако преди години започнах моя път на естрадна певица от България, то, вярвам, България сега ще ми даде нов импулс по пътя в изкуството.
Звъни телефонът. Алла говори доста дълго и после ме пита:
— Разбрахте ли кой беше?
— Не — казвам.
— Певицата П., знаете я. Опитвам се да й помогна да се уреди в Москва, да получи конодневие. Тя е способна и хубаво момиче, но много рано се почувствува звезда, започна да приема всяка песен, всеки ангажимент, държи се като голяма звезда и малко, че е преляла върха. Така се погубва талантът, а и публиката го усеща и остава сдържана.
Алла не говори повече за това. Налива още едно грузинско вино в чашите и ни разказва как иска да има своите неща, за да стигат повече за всичките й гости; в едната да пише своите стихове поетът, в другата да съчинява музика композиторът, в третата да репетира оркестърът, в четвъртата... Нека всички живеят в този голям комплекс, който, нека си карат и сдобряват, спорят и съгласяват — най-важното е да създават хубави песни. Най-важното!
Иман плочите й — те и досега стоят начело на всички класации в Съветския съюз, има песните й, гледах и филма „Жената, която пее“, бях на нейните концерти в Москва, а приятели ми разказваха как са чакали по цяла нощ за билети.
— Защо? — питам ги.
— Заради песните. И заради Алла — само тя може така да ги изпее.
Слушах и се сетих за двамата непознати, които тръгнаха с мен, за детето с плочата, за голямата къща на Алла с много стаи и за думите й — съвсем спонтанни, без да са отговор на мой въпрос:
— Любовта на зрителите е най-голямото признание. Тя стои над всичко и дори понякога на мен ми вярва, че ме е споходило такова голямо щастие.
БОГДАН ИВАНОВ
ПЕРЕВОД
В гостях у Аллы Пугачёвой
Алла Пугачёва обновляла свою квартиру в центре Москвы и на время ремонта переехала, вернее ”сбежала” на окраину в маленькую квартирку, такую крохотную, что, когда там собиралось, скажем, четверо человек, квартира казалась битком набитой людьми. Я говорю ”сбежала”, потому что никто из местных жителей, которых я просил помочь мне разыскать нужный дом, не догадывался о том, что певица живёт по соседству с ними, а двое незнакомых людей даже вызвались сопровождать меня. Это их любимая певица, — объяснили они мне своё рвение, и им просто-напросто хочется пожать ей руку и спросить, какие новые песни она готовит сейчас.
В сущности, так оно и было. Когда мы её нашли, я обратился к ней по имени и отчеству: ”Алла Борисовна”, а мои спутники сразу же стали называть её по-свойски Аллой, Аллочкой, и завели с ней беседу, как старые знакомые. Они явно огорчились, когда я намекнул, что им пора уступить мне очередь поговорить с певицей, долго-долго прощались, и в глазах их светилось сожаление.
Некоторое время спустя в дверь позвонила девочка. Она держала в руках пластинку Аллы Пугачёвой и просила дать ей автограф.
- Кто тебе сказал, что я живу здесь? – спросила девочку Алла.
Та молчала, смущённо прижимая пластинку к груди, а получив автограф, шумно вздохнула, засмеялась, обрадованная благополучным исходом операции, и убежала. Как бы то ни было, квартира была ”расконспирирована”, и виной тому была моя неосторожность.
Алла восприняла всё это спокойно, она привыкла к тому, что публика любит её, - ведь именно из-за этого, из-за своей популярности она вынуждена была с утра до вечера сидеть взаперти, биться над поисками текста для своей новой песни, вновь и вновь слушать музыку. Теперь дело осложнялось: начнутся бесконечные звонки в дверь…
Я сказал ей, что за годы, которые протекли с того памятного ”Золотого Орфея”, она ещё больше похорошела, что болгарские слушатели…
- О, ”Золотой Орфей”, - перебила меня Алла. – Знаете, с той премией я словно бы получила постоянное напутствие публики, её поддержку и любовь. Всё произошло внезапно, молниеносно, но когда я теперь возвращаюсь к тем дням, то начинаю понимать, что я годами шла к тогдашнему успеху на конкурсе. До этого я много ездила по Советскому Союзу с ансамблем ”Весёлые ребята”. Его художественный руководитель – Павел Слободкин. Пела во многих городах, искала свой стиль исполнения, манеру поведения на сцене. Стремилась держаться свободно, быть естественной, непринуждённой, как можно больше сократить расстояние между певцом и публикой. Некоторые исполнители держатся на сцене слишком скованно, встанут у микрофона и – ни шагу, даже выражение лица у них не меняется. Я же, наоборот: пою, танцую, приглашаю слушателей подпевать, хочу привлечь их к участию в исполнении песни.
- Вы говорите о годах, предшествующих ”Золотому Орфею”?
- Не только. Я и теперь не изменила своих взглядов. Так вот, я начала со стиля исполнения, хотя самое главное – это хорошая песня. Между прочим, перед ”Золотым Орфеем”, даже когда до фестиваля оставалось всего-навсего двадцать дней, у меня не было такой песни. А ну-ка, попробуйте подготовить за такой срок конкурсную песню! Я была в отчаянии. Помню, сижу я как-то одна в полутёмном зрительном зале, а на сцене репетирует оркестр. И вдруг дверь открывается, и ко мне подходит какой-то незнакомый седой человек:
- Вы Алла Пугачёва? – спрашивает.
- Я, - отвечаю.
- Я вам кое-что принёс, по-моему, это вам подойдёт.
И протянул мне несколько нотных листов. Не успела я взглянуть на них, как человек тот исчез.
Это может показаться невероятным, но именно так я получила песню ”Арлекино”, которую исполнила на ”Золотом Орфее”. Только мне не понравился перевод, и я попросила одного моего друга, поэта, написать ещё несколько вариантов. Он написал двенадцать, потом ещё один. Этот тринадцатый вариант и был одобрен нами как лучший.
- Вы всегда так взыскательны и придирчивы?
Алла смеётся и кричит кому-то:
- Илья! Иди сюда!
В дверях вырастает громадный мужчина.
- Знакомьтесь, - говорит Алла. Поэт Илья Резник. Я привезла его силком из Ленинграда. Три дня он сидит у меня на кухне взаперти, я наготовила ему котлет, зажарила цыплёнка, достала чёрной икры и лососины, если пожелает, могу и яичницу ему приготовить. Такому огромному человеку нужно хорошо питаться, пусть ест, сколько хочет, но… отсюда он не выйдет, пока не напишет хорошие слова для моей новой песни.
- Мы ведь с тобой договорились, Илья? – спрашивает Алла, и оба весело смеются.
Илья Резник – известный поэт, его заслуженно хвалят, у композиторов он нарасхват, так как пишет хорошие стихи, и песни, созданные на его слова, запоминаются.
Он берёт стул, чтобы подсесть к нам, поболтать, но Алла вручает ему пишущую машинку и с шутками со смехом выпроваживает на кухню. Эта история, которая отнюдь не придумана мной ради красного словца, говорит о том, насколько серьёзно и взыскательно относится певица к песне – к тексту и музыке. Если прибавить к этому прекрасное исполнение, в котором сочетаются мастерское пение и артистизм, становится понятно, в чём кроется секрет огромной популярности Аллы Пугачёвой.
- С того лета, когда я получила большой приз ”Золотого Орфея”, произошло много событий, - говорит Алла. – Я стала киноактрисой – снялась в фильме ”Женщина, которая поёт”. Стала композитором – написала несколько песен для этого фильма, а недавно получила заказ создать песни для фильма, который снимается на армянской киностудии. Дочка моя за эти пять лет успела подрасти, она уже школьница. Это послужило поводом для появления в моём репертуаре ”Песни первоклассника”. В ней говорится о том, как трудно в наши дни приходится первоклассникам и как порой даже мы, родители, не можем разобраться в их задачах. Эта песня у нас очень популярна.
Вы говорите, что интерес болгарских слушателей ко мне нисколько не уменьшился. Меня это очень радует. Я получаю много писем из Болгарии с просьбой рассказать, над чем я сейчас работаю, когда приеду на гастроли в вашу страну. Пишут и взрослые, и дети. Мне приятно думать, что болгарские ребятишки любят меня не меньше, чем наши, советские, которые считают своей каждую мою песню.
- Да. И они ждут вас, но вы, кажется, мало ездите?
- Нет, это не совсем так. Я много езжу по стране, выступаю с концертами в разных городах. Но петь за границей довольно долго упорно отказывалась, считая, что нужно обновить репертуар. Теперь мне это удалось, и я смогу принимать предложения о гастролях в других странах.
- Наверное, приедете и в Болгарию?
- О, да. Несколько лет назад я начала свой путь эстрадной певицы в Болгарии, и я уверена, что Болгария даст мне новые импулься на моём пути в искусстве.
Алла подливает в фужеры белого грузинского вина и говорит о том, как ей хочется иметь большой дом, чтобы для всех гостей хватило комнат: в одной будет писать стихи поэт, в другой – сочинять музыку композитор, в третьей – репетировать оркестр, в четвёртой… И пусть все живут в этом доме, сколько хотят, ссорятся и мирятся, спорят и соглашаются – важно, чтобы получились хорошие песни. Это – главное!
У меня есть пластинки Аллы Пугачёвой – они до сих пор занимают почётное место в фонотеках любителей эстрадной музыки в Советском Союзе, я знаю её песни, смотрел фильм ”Женщина, которая поёт”, был в Москве на её концертах. Мои советские приятели рассказывали мне, что попасть на концерт Аллы Пугачёвой очень трудно, что люди готовы часами стоять в очереди, лишь бы только достать билет.
- Почему? – спрашивал я их.
- Из-за песен. И из-за самой Аллы – только она может так их петь.
Слушая их, я вспомнил о тех двух незнакомых людях, которые пошли со мной, чтобы увидеть Аллу, о девочке с пластинкой, о большом доме Аллы с комнатами для гостей, о её словах, которые вырвались у неё совершенно непроизвольно и не были ответом на мой вопрос:
- Нет большего признания, чем любовь слушателей. Она для меня превыше всего, и порой даже не верится, что мне выпало на долю такое счастье.
Богдан Иванов
|
|
|
|
