|
Pesti musor (Будапешт) 02.06.82
Alla hitéről, terveiről
+ A Vigadó hűvösen impozáns nagytermében lassan oldódik a puha csönd, átadja helyét egy különös zenei álmodozásnak. Alla Pugacsova lép a színre, nem is lép, szinte lebeg, selyem köntöse úszik, lebben utána. Halovány az arca, mégis lángoló szenvedély sugárzik róla. Felsírnak az ősorosz balladák, a rusztikus pravoszláv liturgia ősisége meghökkentő, szürrealista harmóniák közül tör magasba. Alla fenséggel lebeg fölöttük, finom, szinte áttetsző, tekintetén bánat és öröm hullámai villannak át. Mozdulatai, hangja, barokkos hajlításai oly plasztikusak, kifejezőek, hogy minden láthatóvá, tapinthatóvá válik. Hihetetlen kontrasztokat teremt: a könnyes fájdalom, a szelíd megadás, a szorongó félelem egyetlen markáns mozdulattal a legharsányabb vigalomba csap, hogy aztán megint a sejtelmes poézis fátyoléba burkolózzon. Az Egy énekesnő monológjait szűnni nem akaró taps kíséri, ráadás ráadást követ.
A személyes találkozás Is csupa meglepetés. Rajongó szeretettel beszél alkotótársairól és zenekaráról, az arisztokratikusan elegáns Recitalról, hitéről, terveiről. Közvetlen és feszélytelen, de közben vibrál; cikázik tekintete, elgondolkodó és kitörőén lelkes, nevet és elkomorul — igazi művészalkat.
— Blues, soul, spirituálé, balladák — mind a lélek hangjai, és azt hiszem, enélkül nincs előadó, nincs művészet sem — mondja.
— Ki írja dalait, állítja össze műsorát?
— A zenét magam komponálom, a show-elemeket is én ötlöm ki, a gondolatokat viszont elsősorban Ilja Reznik és Raimond Pauls tömörítik versbe, dalszövegbe.
— Hova sorolná előadóművészetét?
— Furcsa, de oroszul nem tudom megnevezni. Egyszerűsítve: színésznő és énekes vagyok egyszemélyben. Szövegközpontú zeném a francia sanzonvilág lényegét hordozza magában. Fokozottan érzékeny vagyok minden iránt.
— Hogy sikerül áthidalnia a blues dallamvezetés és az orosz nyelv prozódiája közti szakadékot?
— Sokszor hetekig tartó munkával a blues-stílusnak megfelelő orosz szavakat, sőt szórészeket keresünk, de kiejtésem is alkalmazkodik az angol akcentushoz, miután angolul könnyebb énekelni, mint anyanyelvemen, jobban alkalmazkodik a zene vonulatához.
— Hány nyelven énekel?
— Franciául, angolul, oroszul, de van egy magyar szövegtervezetem is. Egyelőre azonban nem mertem belevágni. Talán majd most, hogy végre közvetlen tapasztalatokat szereztem a „magyar stílusról”.
— Lemezei hazájában milliós példányban fogynak, mégis kevés jut belőle külföldre.
— Bizony, a mi propagandánk kevésbé aktív, mint mondjuk a magyaroké. De más okai is lehetnek. Sajnos, könnyűzenei lemezeink technikai minősége egyelőre sok kívánnivalót hagy maga után. Szerencsére nemrég mérföldlépéseket tett a Melódia hanglemezgyár, a legnevesebb világcégek berendezéseivel szerelték fel a stúdiókat, a hangmérnökgárda is kicserélődött —, bízom benne, hogy meglesz az eredménye.
— Ügy tudjuk, hogy jelenleg is tanul a szovjet színiakadémia rendező tanszakán.
— Ez is kapcsolódik az előbbiekhez. Szeretném, ha nálunk is fontosabb szerephez jutnának a producerek, impresszáriók. Néhány évig még énekelek, aztán a fiatal tehetségek patronálásával szeretnék foglalkozni, mert van belőlük bőven odahaza.
Fábián Tibor
ПЕРЕВОД
О вере и планах Аллы
В прохладном, импозантном большом зале «Вигадо» медленно тает мягкая тишина, уступая место особенной музыкальной задумчивости. Алла Пугачёва выходит на сцену — точнее, она не выходит, а словно парит, её шёлковое платье плывёт и колышется вслед за ней. Лицо её бледно, но от него исходит пламенная страсть. Раздаются старинные русские баллады, и архаичность рустикальной православной литургии ошеломляюще устремляется ввысь посреди сюрреалистических гармоний. Алла величественно парит над ними, утончённая, почти прозрачная, а в её взгляде мелькают волны грусти и радости. Её движения, голос, барочные интонации столь пластичны и выразительны, что всё становится видимым и осязаемым. Она создаёт невероятные контрасты: заплаканная боль, кроткое смирение и тревожный страх одним мощным движением внезапно превращаются в самое буйное веселье, чтобы затем снова окутаться вуалью таинственной поэзии. Программу «Монологи певицы» сопровождают нескончаемые аплодисменты, бисы следуют за бисами.
Личная встреча с ней тоже полна сюрпризов. С благоговейной любовью она говорит о своих соавторах и оркестре — аристократически элегантном «Рецитале», о своей вере и планах. Она открыта и непринуждённа, но в то же время буквально вибрирует; взгляд её цинично... точнее, стремительно перемещается, она то задумчива, то взрывается восторгом, смеётся и тут же мрачнеет — истинная художественная натура.
— Блюз, соул, спиричуэлс, баллады — всё это голоса души, и я считаю, что без этого нет исполнителя, как нет и самого искусства, — говорит она.
— Кто пишет ваши песни и составляет программы?
— Музыку я теперь сочиняю сама, элементы шоу придумываю тоже сама, а мысли мои в поэтическую форму и тексты песен сжимают преимущественно Илья Резник и Раймонд Паулс.
— К какому жанру вы бы отнесли своё исполнительское искусство?
— Странно, но по-русски я не могу подобрать этому точное название. Проще говоря: я актриса и певица в одном лице. Моя ориентированная на текст музыка несёт в себе самую суть французского шансона. При этом я обострённо чувствительна абсолютно ко всему.
— Как вам удаётся преодолевать пропасть между блюзовым ведением мелодии и просодией русского языка?
— Часто это результат многонедельного тяжёлого труда: мы ищем подходящие для блюзового стиля русские слова и даже отдельные слоги. Кроме того, моё произношение намеренно адаптируется под английский акцент. Дело в том, что на английском языке петь чисто технически гораздо легче, чем на моём родном, он лучше приспосабpивается к музыкальному течению.
— На скольких языках вы поёте?
— На французском, английском, русском, а кроме того, у меня уже есть готовый черновик текста на венгерском языке. Однако до сих пор я просто не осмеливалась за это взяться. Возможно, сделаю это теперь, когда наконец получила прямой, живой опыт общения с «венгерским стилем».
— Ваши пластинки на родине расходятся миллионными тиражами, но за границу их попадает крайне мало.
— Что верно, то верно — наша реклама и пропаганда работают гораздо менее активно, чем, скажем, у вас, венгров. Но могут быть и другие причины. К сожалению, техническое качество наших эстрадных пластинок пока оставляет желать лучшего. К счастью, в последнее время Всесоюзная фирма грамзаписи «Мелодия» сделала семимильные шаги: студии были полностью оборудованы техникой от самых авторитетных мировых брендов, сменился и весь звукорежиссёрский состав. Я искренне верю, что это принесёт свои весомые результаты.
— Нам известно, что в настоящее время вы также продолжаете обучение на режиссёрском отделении советской театральной академии (ГИТИС).
— Это тоже напрямую связано с тем, о чём я говорила. Мне бы очень хотелось, чтобы у нас в стране гораздо более важную роль начали играть продюсеры и импресарио. Я собираюсь петь ещё несколько лет, а затем хочу полностью посвятить себя поддержке молодых талантов — благо, на родине их у нас более чем достаточно.
Тибор Фабиан.
Pesti Műsor. — Будапешт, Венгрия, 1982. — 2 июня (№ 22)
|
|
|
|
