|
Молодежь Эстонии (Таллин) 16.09.81
Соломинка судьбы
Сегодня никому не надо объяснять, что такое «Театр Аллы Пугачевой», хотя еще несколько лет назад это определение звучало дерзким вызовом. Если задуматься, то просто поразительно, как — благодаря именно этой певице — изменились, может быть, даже незаметно для самих нас, наше отношение, наши требования к эстрадному концерту, к песне, к исполнению. Классическая поэзия в романсе казалась естественной, но сонеты Шекспира, но стихи Цветаевой, Мандельштама вынести на современную эстраду? — Это казалось чуть ли не кощунством. Выстроить концерт как единое действие с единственной лирической героиней, сделать его зеркалом души, исповедью сердца — казалось малоприемлемым для эстрады. Шумели дискуссии, схлестывались на страницах газет мнения специалистов и зрителей, и все это — с азартом проснувшегося интереса к самому жанру эстрады, его насущному обновлению, к его задачам и проблемам.
— Вот это и есть самое главное, — говорит Алла Пугачева. — что к эстраде начало появляться неподдельное заинтересованное отношение. Застой в эстраде могло победить только одно: растревоженное общественное мнение. Дискуссии стали необходимы — и как только нашелся повод, они сразу вспыхнули. Нужно было привлечь внимание к постановкам в целом, к разбору того или иного звена — аранжировке, тематике песен, даже к внешнему виду исполнителей. Хотелось, чтобы обо всем этом заговорили — хотя бы на моем опыте, на моих, может быть, ошибках, — тогда можно было бы к чему-то прийти. И ведь действительно — есть результат! Эстрадные коллективы снабжаются теперь хорошей аппаратурой — а это знаете как много значит! А помните, сколько споров было о моих платьях (кстати, их придумал знаменитый модельер Вячеслав Зайцев)? А сейчас костюм на эстраде стал совсем другим, даже певцы, уже давно нашедшие свой стиль, поменяли отношение к роли костюма.
В общем, к эстраде перестали относиться как к чему-то застывшему, переменили к ней отношение и сами исполнители, и зрители, и критика. Может быть, недостаточно пока переменили, надо бы еще смелей, но — переменили, а это главное. «Лед тронулся!».
— Алла, а как вы сами оцениваете то, что делаете на эстраде? Определите, пожалуйста, в каком плане вы работаете?
— Я не открываю ничего нового, я воскрешаю традиции городского романса, естественно, в обновленном виде — новые аранжировки, современная тематика. Стараюсь идти в ногу со временем, но зерно всего нового, что у меня есть. — глубочайшая традиция городского романса. Отсюда и основная лирическая тема — любовь.
— Программа, которую мы видели четыре года назад, естественно, заметно отличается от программы «Монологи певицы», с которой сейчас знакомятся таллинцы, — и по тональности, и по развитию характера героини. Тогда у нее был диапазон «от трагедии до комедии», от «Сонета Шекспира» до «Все могут короли», сейчас ее характер не то чтобы выровнялся, но юношеская способность «взрываться» соседствует с мудростью опыта.
— «Женщина, которая поет» — упор на мое «я», в нынешней программе — более суммированный образ женщины — и слабой, и сильной, и эксцентричной, женщины XX века. У концерта есть сюжет, есть сквозная линия, есть завязка, развязка.
— Наверное, именно поэтому вы не делаете программок?
— Конечно! В таком концерте не важно, кто автор той или иной песни, важно развитие действия.
— Теперь ни для кого не секрет, что вы сами пишете музыку к своим песням. А с другими композиторами и поэтами —как складываются ваши отношения?
— По-прежнему трудно. Для меня это прямо подарок судьбы — песня другого композитора. Я нахожу не просто автора музыки — нахожу друга. Сейчас хороший контакт у нас с Раймондом Паулсом. Мы пошли друг другу навстречу: он со своей стороны как композитор, я со своей — как исполнитель. А для себя я пишу, как бард, — и автор, и исполнитель в одном лице.
Я — профессионал, музыка для меня — способ выражения. Согласна с композиторами, что далеко не каждый певец может писать музыку для себя, но все же считаю, что каждый может написать для себя хотя бы одну песню, чтобы показать, что именно он хочет, что именно ищет. Если это сделают для него другие — его счастье.
И с текстом сложно. Что царит на эстраде? Пришел — ушел, любил — разлюбил. Сколько было разговоров о песне «Дежурный ангел»! — А это, прежде всего, прекрасные стихи. Поэтический образ — вот что важно в первую очередь. Иногда даже смешно: любой человек, самый что ни на есть эстетически примитивный, может отрешиться от Волка и Зайца из «Ну, погоди!» и увидеть через них людские пороки. А сталкиваясь с образом в песне, немедленно начинает буквализировать: кто именно, что именно, да как именно. Воспитывать вкус зрителя — это не значит держать его в железных оковах, а значит — учить его понимать образ. Хорошие стихи на эстраде — великое дело. Я знаю случаи, когда мальчики и девочки после моих концертов, начали читать Цветаеву. Понимаете, открыли ее для себя!
— Изменилось ли с опытом для вас понятие «контакт со зрителем»?
— Ну, я бы сказала, что не столько с опытом, сколько с возрастом — пришло более зрелое, что ли, отношение к этому контакту. Раньше я много разговаривала со зрителями. Теперь, с появлением нового репертуара, все, что я хочу сказать, говорится в песнях. Это контакт другого уровня, высшего.
Получаю много писем, и, вы, может, будете смеяться, но иногда я смотрюсь в письмо, как в зеркало. Например, не так давно получила письмо от одного молодого человека, в котором говорилось буквально следующее: «Я вас так люблю, смотрю все передачи с вашим участием и в отчаянии, что вы так ужасно растолстели». И я мигом села на жесточайшую диету.
— Вы ко всем мнениям относитесь так же внимательно?
— Ну как вам сказать. Когда, например, мне дают советы и рекомендации люди талантливые и опытные, я сто раз подумаю, в чем дело: ведь эти люди — сами яркие индивидуальности и судят по своей программе, что ли. А мнение человека со стороны, да еще неискушенного, который не думает, почему именно он прав или неправ, почти всегда для меня важно. И когда такие люди мне говорят «ну, что-то вы совсем заигрались, даже смотреть противно», — я обязательно лишнее уберу. Но с волосами — знаю, что этот вопрос многим не дает покоя — ничего сделать невозможно. Так что, как женщина, я в этом плане обездолена — с прической могу появиться только в передаче «Голубой огонек». А на сцене — любая прическа через пять минут возвращается в свое естественное состояние.
— Кстати, многие наши читатели просили спросить у вас вот о чем: сообщалось, что вы будете исполнять главную роль в фильме о певице, которая теряет голос. А сейчас «Советский экран» пишет, что в фильме снимается София Ротару.
— Это же кино. А в кино выбор актера зависит только от воли режиссера.
— Программа «Монологи певицы» — ваша дипломная работа?
— Да, поэтому здесь собраны песни, сделанные наиболее интересно режиссерски — ведь кончала я ГИТИС, факультет режиссеров эстрады.
— Вы объявляете в концерте, что эта программа скоро изменится.
— Надеюсь, уже с начала будущего года. Мы сейчас много работаем с поэтом Ильей Резником. Он написал прекрасные стихи, и я надеюсь, что они скоро станут песней...
Идет концерт — и песня сменяет песню.
«.. .Держи меня, соломинка, держи...».
Алла Пугачева поет судьбу и жизнь.
Этэри КЕКЕЛИДЗЕ.
Молодежь Эстонии. — Таллин, 1981. — 16 сентября
|
|
|
|
