|
Смена (Ленинград) 12.01.86
НЕ СОТВОРИ СЕБЕ...
22 сентября 1985 года в «Смене» была напечатана статья «Не сотвори себе...» о фильмах «Пришла и говорю» и «Сезон чудес». Сегодня мы публикуем обзор читательских писем, которые до сих пор продолжают идти в адрес редакции. Слово нашим постоянным кинообозревателям, кинокритикам Ирине ИЛЬИНОЙ (ПАВЛОВОЙ) и Юрию ПАВЛОВУ.
Как мы и предполагали, откликов на статью «Не сотвори себе...» пришло немало, мнения о ней решительно разделились, причем с чрезвычайно высоким градусом накала. Однако размежевание мнений, высказанных в письмах, носило странный характер. Основным пафосом почты с полярными точками зрения было: «как посмели ругать Пугачеву?!» или, напротив, «надо было ругать жестче!». И в этом пафосе подчас тонуло то, что статья была написана вовсе не о творчестве популярной артистки, которое сегодня уже не только явление эстрады, но в чем-то и социальное явление, а о фильмах с ее участием.
Но уж коль скоро этому обстоятельству многие читатели значения не придали, то мы согласны вести разговор на той «территории», которую предполагают письма. Итак, думается, собственно песенное творчество А. Пугачевой (и как исполнительницы, и как поэта и композитора) — явление далеко не однозначное, не бесспорное, имеющее наряду с несомненными достоинствами и свои негативные стороны. Увы, именно эти-то негативные качества и были вынесены на экран, экраном увеличены и подчеркнуты. Тут, вероятно, актрисе отказала трезвость самооценки или просто ею была недоучтена специфика кинематографа (а режиссер Ардашников помочь в этом не сумел).
У эстрады иные художественные законы, иное качество восприятия, и, вероятно, пластика А. Пугачевой (мягко говоря, небезупречная), надрыв и темперамент, несколько преувеличенные, степень раскованности, достаточно рискованная, на эстрадных подмостках воспринимаются совершенно иначе, нежели под «увеличительным стеклом» экрана. То, что на концертной площадке создает дополнительный зрелищный и эмоциональный эффект, в кино оборачивается дурновкусицей и аляповатостью. Эстрадный номер, «помещенный» во внеэстрадные условия, теряет свой изначальный смысл, зато приобретает другой, быть может, и непредусмотренный, но вполне очевидный, как вышло в фильме с песней «Святая ложь» и другими. Это к вопросу, о том, что кино — отдельная профессия, что она диктует свои законы, и что возмущения («Меня нет на экране до сих пор») или просто окрика («Эй, режиссер, «почему не снимаешь?!) для овладения этой профессией, прямо скажем, маловато.
Многие в своих письмах (например, К. Ю. Иванов, инженер Г. Г. Петрова, студентка Марина Страхова и другие) высказались подобно читательнице Л. Немцовой, написавшей: «Только человек, остановившийся в своем развитии (!) где-то в 40-е годы, может сравнивать несравнимые величины — Орлову и Пугачеву». Не говоря уже о том, что авторы статьи не могли остановиться в своем развитии в указанный период, поскольку на свет появились несколько позднее, можем уточнить: достаточно внимательного прочтения статьи, чтобы заметить — никто двух этих актрис между собой и не сравнивает. Имя Л. Орловой продиктовано было не нашим авторским произволом, а собственными высказываниями А. Пугачевой (см. интервью в «Спутнике Московского МКФ»), которая сама выбрала Орлову в качестве художнического эталона. Сравниваются в статье — и вполне резонно — мера славы и качество популярности обеих актрис у зрителя (с тем, чтобы доказать: феномен массового успеха Пугачевой в советском искусстве не уникален). Сравнивается отношение каждой из них к этой славе и популярности.
Тут следует заметить: в момент рождения славы А. Пугачевой искусство ее, как и ныне, принималось далеко не всеми. Однако за прошедшее с тех пор время (что-то около 13 лет) разительно переменился круг принимающих и неприемлющих. Те, кто некогда провозглашал исполнительницу «Арлекино» вульгарной и вызывающей, сегодня влились в ряды самых рьяных ее поклонников: но все ли, кто воспринял как откровение ее исполнение песен М. Таривердиева из «Иронии судьбы», сегодня остались в этих рядах? Что греха таить, одному из авторов этих строк в свое время довелось яростно доказывать, что в нашей эстраде наконец возникло явление, которому, быть может, суждено стать для всех нас тем, чем была для Франции Эдит Пиаф (просьба не принимать это как сравнение певиц: это только попытка сравнить явления). Сегодня стало очевидно: надежды не сбылись, хотя популярности Алле Пугачевой не занимать.
Та, что по сей день осталась любовью Франции и всего мира, пела о себе и вместе — о миллионах других женщин, о своих чувствах, страстях, радостях и муках, но доступных и кровных для каждого, способного чувствовать. Пела о сегодняшнем и, одновременно, о вечном. Отсюда рождался мощный эффект «сочувствия» той, которая пела, и тех, кто ей внимал. А. Пугачева в последние годы поет в основном о себе лично. И сама подчеркнуто это декларирует в устных и печатных заявлениях. Конечно, немного найдется людей, которые смогли бы, отвлекшись от того, как поет певица, как срежиссирована песня, но вслушавшись в то, что и о чем она поет, лично проявить соучастие в проблемах исполнительницы, уставшей (и ее можно по-человечески понять) от шума толпы, песен, улыбок, реклам и прочих атрибутов жизни эстрадной звезды. Но кто из вас, уважаемые читатели, устал именно от того же? Кто из вас, слушая про страдания А. Б. Пугачевой, ахнет: «Да это же про меня!»? «Так же, как все, как все, как все...» — пела певица. Кто это — «все»? Неужто мы с вами, дорогие авторы писем? И вы рискнете утверждать, что это «как все» — правда?!
Да ведь никто и не требует этого от актрисы, быть «как все». Но песня, воспринимаемая миллионами зрителей как личная исповедь, по крайней мере не должна быть двусмысленной. А вы, читатель В. Г. Лобанов, утверждающий, что «Алла Пугачева в фильме никакой образ не играет, а выступает сама собой лично, никем иным», вы убеждены, что киноаппараты в квартире актрисы — вещь вполне нормальная, и что лично вы видите на экране реальное, а не сыгранное утреннее пробуждение вашей любимой певицы?
Надо сказать, что на обоих полюсах «конфронтации» были письма и аргументированные, написанные людьми, не желающими самоутвердиться, а стремящимися высказаться и разобраться в чужих позициях. Владимир Андреевич Петров, мастер ОТК Кировского завода, и студент Владимир Бич по-разному отнеслись и к фильму и к статье «Не сотвори себе...», однако общим для них было одно: разговор о развлекательном кино с участием звезд эстрады надо вести шире и принципиальнее, смотреть на него «не только со своей колокольни». Такого рода читательские пожелания трудно не поддержать, целиком к ним присоединяемся.
Что же касается высказывания ряда читателей относительно «высокого воспитательного воздействия» фильма «Пришла и говорю», то тут хотелось бы предложить антитезе тоже кинематографическую. В фильме «Чучело» Р. Быкова (где главную роль сыграла дочь певицы К. Орбакайте) есть потрясающий своей правдой эпизод: веселая, энергичная толпа одноклассников гонит по улице Лену Бессольцеву, маленькую Жанну д'Арк, упоенно распевая: «Жизнь невозможно повернуть назад...» Говорим об этом не в упрек песне. Ребята эти не слишком вдумываются в то, что поют. Они поют просто «с голоса», и голос этот для них — знак избранности, эталон для подражания, «хрустальная», несбыточная мечта. Им, наверное, тоже хотелось бы устать от реклам, поклонников и шума, истекать «кровотеченьем речи» под светом юпитеров и кокетливо смотреться в пластинку под щелканье заграничных фотоаппаратов. И чтобы тоже — все про себя да про себя, а «все» внимали бы и сострадали их красивым мукам.
Однако как бы то ни было, сам факт того, что состоялась столь острая полемика вокруг фильма и выступления «Смены» среди зрителей-читателей, представляется нам отрадным. Это значит, что вам небезразличны судьбы искусства и художников, что вы готовы к самому активному включению в любые дискуссии по вопросам кино и эстрады. Думается, что вы станете заинтересованными их участниками. Правда, надеемся, что начавшийся год не позволит нашим дискуссиям превращаться в кровопролитные (пуская на словах) схватки.
Смена. — Ленинград, 1986. — 12 января
|
|
|
|
