|
Советская культура (Москва) 17.09.85
Пришли и говорят
<...>
Музыкальный жанр принадлежит к числу наиболее популярных. Об этом знают все. Но понимают по-своему и порой весьма своеобразно.
Я вовсе не против обобщающих концепций в музыкальном фильме. Я всячески приветствую стремление авторов проникнуть во внутренний мир художника. Но вот, новый фильм сценариста И. Резника и режиссера Н. Ардашникова «Пришла и говорю». Это не банальный киноконцерт и не заурядная мелодрама из жизни «звезд» эстрады. Фильм Ардашникова претендует на нечто большее. И здесь, увы, не обошлось без широких, обобщающих концепций. И здесь судьба художника становится материалом пустой и, в сущности, безнравственной игры. Но об этом особо, а сейчас — несколько слов об исполнительнице главной роли.
Признаюсь, я не принадлежу к горячим поклонникам таланта Аллы Пугачевой. Всегда относился к ее творчеству скорее заинтересованно, чем влюбленно. Но, побывав однажды на концерте в «Олимпийском», был совершенно ошеломлен увиденным. Почти два часа, без единой паузы, на пределе человеческих возможностей, на пересечении разноцветных лучей лазеров бился, мучился, ликовал голос актрисы, которая не просто пела, а вела яростный, ожесточенный поединок с многотысячной аудиторией
Как же все это было непохоже на привычный, десятки раз виденный на телевизионном экране образ экстравагантной певицы и ее великодушной публики! Той самой публики, которой она преданно служит, к которой обращается не иначе, как «мой зритель», «мой судья», с которой готова разделить свои самые сокровенные мысли и чувства.
Но что-то изменилось. И это мы ощущаем в фильме, который весь представляет собой чередование концертных номеров и сцен как бы частной жизни актрисы. Появились новые интонации. Слово приобрело совершенно иное значение. Оно стало более резким, отчетливым, почти разговорным. Изменился и музыкальный, смысловой строй песен. Некогда очаровавший нас своей романтичностью образ обездоленного шута, отчаянного смельчака, канатоходца стал вдруг приобретать драматические очертания. Романтическая дымка рассеялась.
Мы привыкли думать, и не без оснований, что зрительская любовь если не во всех отношениях безупречна, то уже во всяком случае безобидна. Кажется, реальность вносит в понимание этого вопроса существенные поправки.
Я сейчас не о поклонницах Аллы Пугачевой, щедро демонстрируемых на экране. Не о толпе, осаждающей «мерседес» певицы у служебного входа. Я — об атмосфере, когда толпа превращает кумиров в заложников своих вкусов, представлений, грез.
Здесь нужно искать причины, объясняющие жажду поединка певицы со зрителем. Как же отнеслись к этой драме авторы фильма «Пришла и говорю»? С пониманием. Они все эти страсти пустили в широкую распродажу. Так, на мой взгляд, и воспринимаются в картине «сцены частной жизни» певицы, попытки обыграть и по-особому «подать» ее мысли, чувства, сомнения, боль и творческие метания.
Удивительное дело! Иные режиссеры уже используют не приемы, не средства, не язык, а некие универсальные, ставшие достоянием общественности идеи, чужой успех, славу и, наконец, чей-то талант и душу.
Сейчас самое время вернуться к началу этих заметок.
ДЕЛО в том, что, задаваясь риторическими вопросами о причинах сложившейся ситуации, я, признаться, немного лукавил. Так же, как лукавил и директор кинопроката. И режиссер. Каждый, может быть, до конца не осознает, но где-то в глубине души чувствует, догадывается, что отступать дальше трудно. Что настало время, когда необходимо выработать какую-то ясную и определенную позицию.
Да, музыкальный фильм очень любим и популярен, он, если можно так сказать, «в дефиците». Спрос, однако, рождает не самого высокого толка предложение, чему свидетельством многие наши последние опыты в этом роде, как «Душа», «Женщина, которая поет» и новая картина «Пришла и говорю». Имя Аллы Пугачевой само по себе вызывает повышенный интерес к картине. Но оно ведь и обязывает. А если авторы претендуют не просто на фиксацию концертных номеров, но и на некое исследование духовной жизни актера, то тем более обязывает.
Но фильмы подобного рода, увы, создают ложный стереотип существования актера, И именно он настойчиво внедряется в сознание массового зрителя — вот о чем хотелось бы сказать.
Сергей ШУМАКОВ
Советская культура. — Москва, 1985. — 17 сентября
|
|
|
|
