|
Noorte Haal (Таллин) 07.08.77
Tulilind
Alla Pugatšova
Harukordselt rikkad olid Vene NFSV kirjanduse ja kunsti päevad Eestis. Neid soliste ja kollektiive, kelle kohta võis öelda, et ainuüksi juba nende tõttu dekaad õigustas end, oli palju, üheks lemmikuks kujunes Alla Pugatšova. Dekaad läks korda, sest laulis Alla Pugatšova — nii mõtlevad tuhanded.
Muljeid jagavad Eesti NSV rahvakunstnik HELI LÄÄTS ja Eesti NSV teeneline kunstitegelane PEETER SAUL.
Peeter Saul: «Mäletan: ta tuli erilise sensatsioonita. Nägin teda esimest korda mõned head aastad tagasi (1974) V üleliidulisel estraadiartistide konkursil. Alla Pugatšova ei tekitanud sensatsiooni, vaidlusi küll. Kuid kõik olid ühel meelel, et Alla Pugatšova on väga andekas ja see, mida esindab Alla Pugatšova, on tõeline estraad. Võltspaatost, võltstraagikat kohtab estraadiromansside, -ballaadide esitamisel ju sageli. Alla Pugatšova oli kõigest sellest vaba, tolles külatüdruku «Поокаем» -loos tuli ta toime hoopis peenekoelisemate nüanssidega. See oligi õieti tema peamine trump.
Keegi žürii liikmeist ei kujutlenud teda konkursi võitjana, kuid mitte kellegi meelest ei tohtinud ta jääda välja laureaatide nimistust — Alla Pugatšova pälviski tollal III preemia. Üks žürii liikmeist siiski lausus: teate, jagame siin tiitleid, laureaadinimetusi, aga konkurss lõpeb ning teised paari aasta pärast kaovad, edaspidi kõneldakse ainult Pugatšovast. Need olid prohvetlikud sõnad. Tollane võitja, Moskva teatri «Sovremennik» näitleja Valeri Tšemodanov seisis siis tõepoolest klass kõrgemal, mäletan tema esitatud Mark Fradkini «Juhuslikku valssi» seniajani. Temas nähti koguni Mark Bernesi mantlipärijat. Ju jätkus Tšemodanovit ainult konkursiks, ju oli see valss välja lihvitud spetsiaalselt konkursi jaoks, targa režišsööri toetusel, aga Pugatšova tark režissöör on tema ise.»
Heli Lääts: «Esimest korda palgest palgesse nägin Alla Pugatšovat Vene NFSV kirjanduse ja kunsti päevade aegu, ehkki olin tema loominguga tuttav varemgi. Juba esimesest laulust, mida tema interpretatsioonis kuulsin — see oli A. Muromtsevi «Посидим, поокаем» konkursi lõpp-kontserdi teleülekande ajal — oli tunda omanäolist, mõtlevat lauljat, kes oskab toredasti luua karaktereid. Ja nüüd võisime veenduda, et Alla Pugatšova on suutnud oma andeid edasi arendada. Vaatad seda last ja mõtled: ta on lava jaoks sündinudki. Tulevärk, mis haarab ja veab sind vihurina kaasal.
Kõige eredamalt jäi meelde Leonid Garini laul «Toolid» — Alla Pugatšova esituses otse füüsiliselt tajutav elupilt, äärmiselt täpsete misanstseenide, ülimalt tõetruu karakteriga. Oli tunda, kui väga Alla Pugatšova oma tööst lugu peab. Kahe silma vahele ei jäta ta absoluutselt mitte midagi, kõike kannab täpselt läbimõeldud artistikavatsus.
Ja tema žest ei ole tühi, kehavalitsemisoskus hämmastab. Emil Dimitrovi «Arlekiin» tema esituses — on täiesti loomulik, et Pugatšova tekitas selle laulu sünnimaal täielikku furoori.
Äärmiselt avar tundediapasoon, maksimaalselt väljapoole pööratud karakteristika. Kõige pisematki mõtte- või tundevarjundit ei jäta ta kuulajale välja ütlemata — kõik, mis temas toimub, on kuulajale täielikult avatud, nii emotsionaalses kui visuaalses mõttes.»
Peeter Saul: «Alla Pugatšova ei mängi primadonnat. Sageli tulevad tähed lavale ja ulatavad publikule armastusväärselt kaks sõrme, mitte rohkem. Alla Pugatšova annab terve käe ja iseenda ühes sellega.
Suure ande tunneb ära kontsentratsioonivõimest — selle annab loodus kaasa — ja Alla Pugatšova kontsentratsioon on täielik. Lavaga on ju nii, et kui artist väga lühike-segi ajavahemiku vältel laseb aimata tühjust, mõjub see publikule lõpmatult pika ajana. Alla Pugatšoval seesuguseid tühje hetki ei ole. Ka siis, kui ta laval näiliselt midagi ei tee, on saal teda ometi täis. Ta on laetud inimene, ja laengud lahenduvad õnnelikult, vastavalt tema interpree-diomadustele — vastavalt tema harukordsele võimele luua etendust, see on õige sõna. Tal on väga osavad käed ja kiire reaktsioon, reaktsioon, mis paneks end maksma ka poksiringis.
Mindki haaras kõige rohkem Leonid Garini laul «Toolid» — Alla Pugatšova täiuslik, sajaprotsendiline õnnestumine. Tema loodud karakter ses laulus kujunes oodatud kontrastiks kava eelmistele karakteritele, kes tõtt-öelda kippusid jääma veidi ühekülgseks. Hüljatud armastuse traagika ja siis järsku... täiesti kaasaegne lugu, nii mõtte- ja tundelaengult kui ka muusikaliselt materjalilt. Pugatšova loodud protestivalt vihane karakter ühines «Toolide» protestivalt vihase biidirütmiga. Sellisest ühtsusest jäi vajaka lauludes, kus leidus souli-sugemeid. Kahju, et Pugatšova ei võtnud oma kavva toda «Поокаем»-laulu, üks tema interpreeditahke jäi seetõttu avamata. Nägime küll ahastavaid naisi ning pajatsit, kes naerab, nägime erutatud ja alati kadedat naabrinaist, ei näinud aga lihtsat vene maatüdrukut.»
Heli Lääts: «Pugatšova on pidevalt otsiv artist. Praegu otsib ta endale tõenäoliselt ka uusi tämbrivarjundeid. Teda kuulates tekib küll mõnikord kahtlus, kas ikka peavad need tämbrid olema nii teravad. Küllap on siin tegemist ka kaasaegse laulmismaneeri mõjutustega, aga ega see kõige õnnelikum lahendus vist ei ole. Mõnedele lauludele see muidugi sobib.»
Peeter Saul: «Kontserdil see vahest liiga palju ei häirigi, sest Pugatšova helde isiksus matab kahtlüsed enda alla, kuid näiteks heliplaat reedab vokaali puudused paugupealt.
Pidagem siiski silmas, et Alla Pugatšova on alles 27-aastane. See on iga, mil lõpetatakse lauluõpinguid. Ei maksa veel esitada nii karme nõudmisi. Andkem talle aega.»
Heli Lääts: «Küllap ta toime tuleb. Kõigest on ju tunda, et hinnaalandust ta endale ei luba, elab oma artistielu sirge seljaga ja ausalt.»
Peeter Saul: «Kahtlemata on Alla Pugatšova meie aja laps. Aga aeg oli ammu küps, et võiks lugupidamist pälvida selline artist. Tegelikult on teda alati vajatud, lava vajab alati aktiivseid natuure. Kui nüüd nõukogude estraadi ajaloole tagasi mõelda, ega peale Klavdia Sulženko nii eredat naislauljat ei meenugi.»
Heli Lääts: «Vahest Maria Pahhomenko, aga tema ampluaa oli kitsam. Valentina Tolkunova on mulle isiklikult Pugatšovast lähedasem, kuid tema tundediapasoon on kui sordiini all. Aga Pugatšova on võimeline laval isegi enda üle naerma!
Ühesõnaga — nimetaksin teda tulilinnuks. Ta on üks neid erandlikke artiste, kes on tõepoolest jõudnud kaugele ja kõrgele. Aastad näitavad, kui kaugele ja kõrgele, on ta komeet või kinnistäht.»
HELLE KULO
ПЕРЕВОД
Жар-птица
Алла Пугачёва
Необычайно богатыми выдались Дни литературы и искусства РСФСР в Эстонии. Было много солистов и коллективов, о которых можно сказать, что уже ради них одних эта декада полностью себя оправдала, но одной из главных любимиц публики стала Алла Пугачёва. Декада удалась, потому что пела Алла Пугачёва — так думают тысячи людей.
Своими впечатлениями делятся народная артистка Эстонской ССР Хели ЛЯЭТС и заслуженный деятель искусств Эстонской ССР Пеэтер САУЛЬ.
Пеэтер Сауль: «Помню, её появление обошлось без особой сенсации. Впервые я увидел её несколько лет назад (в 1974 году) на V Всесоюзном конкурсе артистов эстрады. Алла Пугачёва не вызвала сенсации, но споры вокруг неё разгорелись нешуточные. Тем не менее все сошлись во мнении, что Алла Пугачёва очень талантлива и то, что она представляет — это подлинная эстрада. Надуманный пафос, фальшивая трагедия ведь так часто встречаются при исполнении эстрадных романсов и баллад. Алла Пугачёва была абсолютно свободна от всего этого, в той юмористической истории деревенской девчонки "Поокаем" она справилась с гораздо более тонкими и деликатными нюансами. Это, собственно, и было её главным козырем.
Никто из членов жюри не представлял её победительницей конкурса, но абсолютно никто не допускал мысли, что её можно оставить за рамками списка лауреатов — в итоге Алла Пугачёва удостоилась тогда III премии. И всё же один из членов жюри тогда произнёс: "Знаете, мы тут делим титулы и звания лауреатов, но конкурс закончится, и остальные через пару лет исчезнут, а в будущем говорить будут только о Пугачёвой". Это были пророческие слова. Тогдашний победитель, актёр московского театра "Современник" Валерий Чемоданов, тогда действительно стоял на класс выше, я до сих пор помню исполненный им "Случайный вальс" Марка Фрадкина. В нём даже видели преемника Марка Бернеса. Но, видимо, Чемоданова хватило только на конкурс, видимо, этот вальс был отточен специально для конкурса при поддержке мудрого режиссёра, а вот для Пугачёвой мудрым режиссёром является она сама».
Хели Ляэтс: «Впервые лицом к лицу я увидела Аллу Пугачёву во время Дней литературы и искусства РСФСР, хотя с её творчеством была знакома и раньше. Уже с самой первой песни, которую я услышала в её интерпретации — это была песня А. Муромцева "Посидим, поокаем" во время телетрансляции заключительного концерта конкурса, — чувствовалась самобытная, думающая певица, умеющая великолепно создавать характеры. И теперь мы смогли лично убедиться, что Алла Пугачёва сумела развить свой талант ещё дальше. Смотришь на этого ребёнка на сцене и думаешь: она просто рождена для подмостков. Фейерверк, который захватывает и уносит тебя за собой, словно вихрь.
Ярче всего в памяти осталась песня Леонида Гарина "Стулья" — в исполнении Аллы Пугачёвой это была физически осязаемая жизненная картина с предельно точными мизансценами и максимально правдивым характером. Чувствовалось, как сильно Алла Пугачёва уважает свой труд. Она не упускает из виду абсолютно ничего, всё подчинено точно продуманному артистическому замыслу.
И её жест никогда не бывает пустым, умение владеть телом просто поражает. "Арлекино" Эмила Димитрова в её исполнении — совершенно естественно, что Пугачёва вызвала на родине этой песни абсолютный фурор.
Чрезвычайно широкий диапазон чувств, максимально развёрнутая вовне характеристика образа. Ни малейшего оттенка мысли или чувства она не оставляет невысказанным слушателю — всё, что происходит внутри неё, полностью открыто для аудитории, как в эмоциональном, так и в визуальном смысле».
Пеэтер Сауль: «Алла Пугачёва не играет в примадонну. Часто звёзды выходят на сцену и любезно протягивают публике два пальца, не больше. Алла Пугачёва отдаёт всю руку, да и саму себя в придачу.
Большой талант узнаётся по способности к концентрации — это даётся природой, — и у Аллы Пугачёвой эта концентрация абсолютна. Со сценой ведь как: стоит артисту хотя бы на кратчайший миг допустить ощущение пустоты, и это кажется публике бесконечно долгим временем. У Аллы Пугачёвой таких пустых мгновений нет. Даже когда она, казалось бы, ничего не делает на сцене, зал всё равно заполнен её присутствием. Она — заряженный человек, и эти заряды разряжаются успешно, в соответствии с её исполнительскими качествами — в соответствии с её редкой способностью создавать полноценный спектакль, это самое точное слово. У неё очень выразительные руки и быстрая реакция — реакция, которая заявила бы о себе даже на боксёрском ринге.
Меня тоже больше всего захватила песня Леонида Гарина "Стулья" — абсолютная, стопроцентная удача Аллы Пугачёвой. Созданный ею в этой песне характер стал ожидаемым контрастом к предыдущим номерам программы, которые, по правде говоря, порой казались немного однообразными. Трагедия отвергнутой любви и вдруг... абсолютно современная история, как по интеллектуальному и эмоциональному заряду, так и по музыкальному материалу. Созданный Пугачёвой протестующий, яростный характер идеально слился с протестующим, яростным бит-ритмом "Стульев". Такого единства не хватало в песнях, где присутствовали элементы стиля соул. Жаль, что Пугачёва не включила в свою таллинскую программу ту самую песню "Поокаем", из-за чего одна из граней её исполнительского таланта осталась нераскрытой. Мы увидели страдающих женщин и смеющегося паяца, увидели взволнованную и вечно завистливую соседку, но не увидели простой русской деревенской девчонки».
Хели Ляэтс: «Пугачёва — постоянно ищущий артист. Сейчас она, вероятно, ищет для себя и новые тембральные краски. Слушая её, иногда ловишь себя на сомнении, обязательно ли эти тембры должны быть столь резкими. Видимо, здесь сказывается влияние современной манеры пения, но это, пожалуй, не самое удачное решение. Хотя для некоторых песен это, конечно, подходит».
Пеэтер Сауль: «На концерте это, возможно, не слишком мешает, потому что щедрая индивидуальность Пугачёвой затмевает любые сомнения, но, к примеру, грампластинка выдаёт вокальные недостатки мгновенно.
Давайте, однако, принимать во внимание, что Алле Пугачёвой всего 27 лет. Это возраст, когда только заканчивают обучение вокалу. Не стоит пока предъявлять столь суровые требования. Дадим ей время».
Хели Ляэтс: «Конечно, она со всем справится. По всему ведь чувствуется, что поблажек она себе не делает, проживает свою артистическую жизнь с прямой спиной и честно».
Пеэтер Сауль: «Без сомнения, Алла Пугачёва — дитя нашего времени. Но время уже давно созрело для того, чтобы такой артист заслужил всеобщее уважение. На самом деле в ней нуждались всегда, сцена всегда требует активных натур. Если вспомнить историю советской эстрады, то, пожалуй, кроме Клавдии Шульженко, столь яркой певицы и не припомнишь».
Хели Ляэтс: «Возможно, Клавдия Шульженко... ещё Мария Пахоменко, но её амплуа было уже. Валентина Толкунова лично мне ближе, чем Пугачёва, но её диапазон чувств словно под сурдинку. А вот Пугачёва способна на сцене посмеяться даже над самой собой!
Одним словом — я бы назвала её жар-птицей. Она — один из тех исключительных артистов, которые действительно взлетели далеко и высоко. Годы покажут, насколько далеко и высоко, комета она или неподвижная звезда».
ХЕЛЛЕ КУЛО
Noorte Hääl. — Таллин, Эстония, 1977. — 7 августа.
|
|
|
|
