|
Gazeta poludniowa (Краков, Польша) 07-09.03.1980
Sobotni dialog z Ałlą Pugaczową
Walczę o serca słuchaczy
Ałla Pugaczowa odebrała z rąk amb. Kazimierza Olszewskiego dyplom honorowy Społecznego Komitetu Budowy Pomnika-Szpitala Centrum Zdrowia Dziecka. Umówiłem się z nią na rozmowę. W kilka dni później siedziałem przy barku w przytulnym mieszkaniu na ulicy Gorkiego, sam na sam z pierwszą gwiazdą radzieckimi estrady.
— W połowie kwietnia wraz z grupą "Rytm" znów wybieram się do Polski — mówi artystka. — Cieszę się z tego bardzo, bo po pierwsze — bardzo lubię Polskę, czemu zawsze staram się dać wyraz, a po drugie — koncert, z którym wystąpię, powie o mnie więcej niż telewizja i występy na festiwalu, Polska publiczność zna mnie z Sopotu i „Studia-2", ale to jeszcze nie jest prawdziwa znajomość. Mam nadzieję, że nowy program pozwoli dostrzec we mnie nie tylko piosenkarkę, lecz także człowieka z całą jego osobowością.
— A dalsze plany na 1980 r.?
— Przede wszystkim zechcę trochę „pomilczeć”, bo dość dużo słychać mnie ostatnio w radiu i w telewizji. Zejdę w „podziemie”, niech publiczność trochę za mną zatęskni. Pracuję nad dwoma nowymi programami. Pierwszy — „Spowiedź”, coś w rodzaju monodramu muzycznego, ma bardzo osobisty charakter. Śpiewam w nim o sobie. Drugi, zatytułowany roboczo „Karnawał”, to czysta rozrywka. W obu jest dużo mojej muzyki, jako że niedawno zostałam kompozytorem.
— ?....
— Dotychczas pisałam muzykę pod pseudonimem Borys Gorbonos. Nie chciałam, aby mówiono, że obniża mi się poprzeczkę. Mistyfikacja trwała ponad rok. Ciągle molestowano mnie, żebym przyprowadziła tego Gorbonosa. Mówiłam, że wyjechał albo, te choruje. Uparli się, żeby przynieść jego fotografię. Siadłam przy pianinie, nałożyłam okulary, przykleiłam wąsy i... na zdjęciu wyszedł całkiem przystojny chłopak. Przypadkowo mistyfikacja się wydała. Śmiechu było wiele, niektórzy się obrazili...
— Pisuje pani również slowa...
— Rzadko i niechętnie, tylko gdy muszę.
— Z jakimi autorami najchętniej pani współpracuje?
— Chętnie sięgam po wielką poezję, a ponadto jestem w kontakcie z Ilią Reznikiem i Leonidem Dierbieniowem.
— A z Andriejem Wozniesieńskim? Wydaje mi się, że jest w waszej twórczości sporo wspólnego — ów szczery, czasem kpiąco-satyryczny ton... ,
— Chyba tak. Musimy kiedyś usiąść razem i pomyśleć — przede wszystkim — bliżej się poznać. Potrafię bowiem komponować tylko z przyjaciółmi, z którymi można na przykład bez obawy się posprzeczać.
— Który ze swoich utworów śpiewa pani najchętniej?
— Wszystkie lubię, a najbardziej — nowe.
— Ma pani swój wzór w piosence?
— Moie to zabrzmi nieskromnie, ale żadnego ideału nie mam i nie miałam. Podoba mi się Liza Minelli, ale nie jako wzorzec.
— Czyli swego stylu z nikim nie chce pani dzielić...
— Jeśli jest, to jak go dzielić?
— Kogo z polskich wykonawców najbardziej pani lubi?
— Ewę Demarczyk, Czesława Niemena, Marylę Rodowicz.
— Towarzyszy pani wyjątkowo liczny zespół...
— Tak, aż 10 osób, podczas gdy zwykle akompaniuje mi 4—5 osób. Ale ja potrzebuję czegoś w rodzaju orkiestry. Im więcej barw, tym bardziej urozmaicona może być aranżacja. Pragnę dodać, że jest to jedyna grupa w ZSRR, która nie gra dla siebie, lecz poświęciła się całkowicie akompaniamentowi. Na razie nie wyobrażają sobie życia beze mnie, ale niewykluczone, że gdy obrosną w piórka, usamodzielnią się. Szczerze im tego życzę.
— Twórczość Ałły Pugaczowej jest dość kontrowersyjna. Obok rzesz wielbicieli, ma wielu przeciwników...
— Już Goethe powiedział, że najśmieszniejszym pragnieniem jest chęć podobania się wszystkim. Staram się być na estradzie sobą — kobietą z całą gamą jej nastrojów.
— Ma pani szczególny dar nawiązywania bezpośredniego kontaktu z publicznością...
— Lubię publiczność, chociaż jednocześnie zdaję sobie sprawę s tego, że każda publiczność jest okrutna. Sama wybiera sobie idola, s zadowodoleniem obserwuje, jak gwiazda wschodzi i z równym zadowoleniem śledzi jak gwiazda spada. Nie przeraża mnie to. Fascynuje mnie sama walka o miejsce w sercach słutchaczy.
(IŁ)
ПЕРЕВОД
Субботний диалог с Аллой Пугачевой
Я борюсь за сердца слушателей
Алла Пугачева приняла из рук посла Казимежа Ольшевского почетный диплом Общественного комитета строительства Памятника-Больницы «Центр здоровья ребенка». Я договорился с ней об интервью. Несколько дней спустя я сидел у бара в уютной квартире на улице Горького, один на один с первой звездой советской эстрады.
— В середине апреля вместе с группой "Ритм" я снова собираюсь в Польшу — говорит артистка. — Я очень этому рада, потому что, во-первых — очень люблю Польшу, чему всегда стараюсь дать выражение, а во-вторых — концерт, с которым я выступлю, скажет обо мне больше, чем телевидение и выступления на фестивале. Польская публика знает меня по Сопоту и «Студио-2", но это еще не настоящее знакомство. Надеюсь, что новая программа позволит увидеть во мне не только певицу, но и человека со всей его индивидуальностью.
— А дальнейшие планы на 1980 г.?
— Прежде всего, мне захочется немного «помолчать», потому что довольно много слышно меня в последнее время по радио и в телевидении. Уйду в «подполье», пусть публика немного по мне соскучится. Работу над двумя новыми программами. Первая — «Исповедь», что-то вроде музыкального монодрамы, имеет очень личный характер. Слышу в ней о себе. Вторая, названная рабочим образом «Карнавал», — это чистая развлечение. В обеих много моей музыки, как раз потому, что недавно я стала композитором.
— ?....
— До сих пор я писала музыку под псевдонимом Борис Горбонос. Я не хотела, чтобы говорили, будто мне занижают планку требований. Мистификация длилась больше года. Меня постоянно донимали, чтобы я привела этого Горбоноса. Я говорила, что он уехал или что он болен. Настояли на том, чтобы принести его фотографию. Я села за пианино, наложила очки, приклеила усы и... на фотографии получился вполне симпатичный парень. Случайно мистификация раскрылась. Смеху было много, некоторые обиделись...
— Вы также пишете слова...
— Редко и неохотно, только когда должна.
— С какими авторами вы охотнее всего сотрудничаете?
— Охотно обращаюсь к большой поэзии, а кроме того, нахожусь в контакте с Ильей Резником и Леонидом Дербеневым.
— А с Андреем Вознесенским? Мне кажется, в вашем творчестве есть много общего — этот искренний, иногда иронично-сатирический тон...
— Пожалуй, да. Нам нужно как-нибудь сесть вместе и подумать — а прежде всего — поближе познакомиться. Ведь я могу сочинять только с друзьями, с которыми можно, например, без опаски поспорить.
— Какое из своих произведений вы поете с наибольшим удовольствием?
— Все люблю, а больше всего — новые.
— У вас есть свой образец в песне?
— Может быть, это прозвучит нескромно, но никакого идеала у меня нет и не было. Мне нравится Лайза Миннелли, но не как образец.
— То есть своим стилем вы ни с кем делиться не хотите...
— Если он есть, то как его делить?
— Кого из польских исполнителей вы любите больше всего?
— Эву Демарчик, Чеслава Немена, Марылю Родович.
— Вам сопутствует исключительно многочисленный коллектив...
— Да, целых 10 человек, тогда как обычно мне аккомпанируют 4—5 человек. Но мне нужно что-то вроде оркестра. Чем больше красок, тем разнообразнее может быть аранжировка. Пражские (хочу) добавить, что это единственная группа в СССР, которая не играет на себя, а целиком посвятила себя аккомпанементу. Пока они не представляют жизни без меня, но не исключено, что, когда они обрастут перьями, то станут самостоятельными. Искренне им этого желаю.
— Творчество Аллы Пугачевой довольно неоднозначно. Наряду со множеством поклонников, у нее много противников...
— Еще Гёте сказал, что самое смешное желание — это желание нравиться всем. Я стараюсь быть на эстраде собой — женщиной со всей гаммой ее настроений.
— У вас есть особый дар устанавливать прямой контакт с публикой...
— Я люблю публику, хотя в то же время отдаю себе отчет в том, что всякая публика жестока. Она сама выбирает себе идола, с удовольствием наблюдает, как звезда восходит, и с равным удовольствием следит, как звезда падает. Меня это не пугает. Меня завораживает сама борьба за место в сердцах слушателей.
(ИЛ)
Примечания архива сайта:
1. Данная публикация в газете «Gazeta Południowa» является первоисточником масштабного мартовского интервью журналиста Иренеуша Лукасика (подписано инициалами ИЛ), текст которого был полностью скопирован и перепечатан познанской газетой «Głos Wielkopolski» в номере от 1–2 марта 1980 года.
2. В оригинальном тексте краковской статьи присутствует развернутый блок ответов, отсутствующий в познанском дубликате: подробно расписаны планы по сотрудничеству с Андреем Вознесенским, критерии работы над музыкой исключительно с близкими друзьями, а также приведено детальное описание состава и будущего развития группы «Ритм» из 10 человек под руководством Александра Авилова.
|
|
|
|
