|
Красное знамя (Томск) 24.12.85
«Сибирь сформировала меня»
Успешно проходят выступления эстрадного коллектива народной артистки РСФСР А. Пугачёвой. Интервью с нею — не комментарий к представлению, а, скорее, дополнение к нему. Беседа с Аллой Борисовной о роли и месте Сибири в её жизни и творчестве.
— Не преувеличу, Сибирь, точнее Западная Сибирь, сформировала меня как творческую личность. И больше — как человека. Тюмень, Салехард, Уренгой — география моих первых концертов. Осваивала я её в бригаде радиостанции «Юность». Побывала не только в городах и посёлках, но и на промыслах, буровых геологов. Не поверите, даже стреляла из ракетницы — поджигала газовый факел при испытании одной из первых скважин на всемирно известном ныне Уренгое.
Но даже не это, не красоты и экзотика, а люди, с которыми я встречалась, которые и помогли найти саму себя, поверить и утвердиться в выборе, — вот что такое для меня Сибирь. Теперь понимаю, я могла тогда стать совсем иной — нерешительной, наверное, и легкомысленнее в профессии. Пела бы, конечно, но совсем не то, что сегодня, да и вряд ли бы так долго пела. Сибирские встречи определили и творчество, и всю жизнь. Я подружилась со многими внешне суровыми и занятыми суровой работой людьми. Но очень добрыми, душевно мягкими, хотя, казалось бы, условия и труда, и быта той поры на Севере исключали эту доброту и мягкость.
Чаще всего выступали в маленьких вагончиках-столовых, наскоро переоборудованных под сценические площадки. Заранее старательно сочиняли песни о газовых и нефтяных фонтанах, первопроходцах, покорителях. Они приходили на концерты, не всегда успев и переодеться, вежливо выслушивали наши посвящения и просили: не надо их. Просили песен о любви, верности, товариществе. О том, о чём тосковали души этих не знающих покоя людей.
Так получила я первый урок. Убедилась: торопливость, желание побыстрее отозваться, раньше других прикоснуться к престижным, важным событиям далеки от искусства. Легковесность, даже актуальная, сердца не затронет. И уж вовсе не нужна она тем, ради кого мы как будто и спешили. Они ждали истинности, глубины мыслей и чувств, доверительного общения.
Для второй поездки я готовила песни с учётом уже этого урока.
— И угадали?
— И да, и нет. На одном из концертов кто-то из умных женщин прислал мне записку, которую наизусть помню и сейчас, через многие годы: «Вы талантливы, — спасибо за доброе слово. — Вам всего 18 лет, но о чём вы поёте? Зачем вам трагедии тридцатилетних. Ликуйте и вершите, пойте о молодости и радости, о том, что у вас есть. Есть же у вас только хорошее».
Ещё один добрый совет. Подражание не спасёт. Необходимо искать свою песню, свою аудиторию. И третий урок сибиряков — напряжение труда. Работа — это жизнь. Жизнь — это работа. Иначе ничего не добиться. Фонтаны — праздники, к которым ведут нередко неимоверно тяжёлые, рядом с риском будни. Без труда и риска успеха не будет.
Признаюсь, всё ещё храню многие мудрые, почему-то именно от сибиряков, записки, полученные на давних концертах. Больше того, когда мне было трудно, когда предстояло на что-то решиться, я опять-таки уезжала в Сибирь. Словно за советом. И своё двадцатилетие я встретила в Тюмени. Между прочим, в тот день отмечали шестидесятилетие главы тюменских геологов — Юрия Георгиевича Эрвье. Одного из тех людей, кто, даже не подозревая об этом, определил мою жизнь. И не одну мою. У него всегда хватало и времени, и мыслей для молодых.
— Только Тюменью запомнился сибирский край?
— Томском, представьте. В вашем городе я была 15 лет назад. Меня он всегда интересовал, и в тот приезд я буквально облазила весь его.
— Тоже с группой радиостанции «Юность» приезжали?
— Нет. С одной из концертных бригад. У меня было много разного в жизни. И с цыганами я работала — исполняла романсы. И в филармонических выездных коллективах пела. Найти себя и утвердиться ведь совсем не просто. Это со стороны лишь успехи видны да аплодисменты, цветы. Напряжение работы — та основная и невидимая часть айсберга.
Так что много произошло разного между теми и сегодняшними выступлениями в Томске.
Но и сейчас, в первый же день приезда, сразу попросила свозить меня на Красноармейскую — даже улицу запомнила — полюбоваться дамами в деревянных кружевах. И очень обрадовалась: стоят целёхоньки, ещё параднее стали. Очень здорово, что так заботливо берегут исконное лицо Томска. Томичам, на мой взгляд, это удаётся не хуже, чем ленинградцам. Университет, его библиотека — поистине бесценное сокровище. Говорят, раньше так надёжно, на века, и красиво строили потому, что строили для себя. Ну а мы для кого строим? Не для себя разве, не для своих потомков? Как утвердить психологию, убеждённость: для всех — это тоже для себя. Чтобы и архитектор, и рабочий о красоте и о своеобразии облика города болели. Не разучились же умно и красиво работать. На меня большое впечатление произвёл мемориал в Лагерном саду. Очень удачно, нестандартно задуман и поставлен он. Всё сделано не формально — от души, от сердца. Подошла и, поверьте, полные глаза слёз.
— Алла Борисовна, вот вы в любви сибирякам открылись. И тем не менее в Томске не были 15 лет. Да и в Тюмени, насколько помнится, давненько не появлялись. Как, на ваш взгляд, улучшить культурное обслуживание сибиряков? Чтобы известные мастера культуры почаще и подольше, не с кратковременными гастролями бывали у нас. Далеко не все желающие успевают попасть на спектакли, концерты. И на вас тоже обида — десять концертов в полумиллионном, да ещё студенческом, молодёжном городе, явно маловато. А северяне и вовсе не встретятся с вами.
— Это уже не вопрос — букет вопросов с пристрастием. Давайте разбираться по порядку. Прежде всего Томская область вовсе не обижена. Мне рассказывали, какие коллективы за последнее время у вас побывали, певцы, музыканты-исполнители. Уверена, другие края и районы завидуют вам. Это немало зависит от самих работников на местах, отвечающих за культуру по долгу службы, — от их энергичности, расторопности, смелости в какой-то мере. И потом — нужна ещё и определённая база. Мы приехали в Томск, потому что знали: у вас есть Дворец зрелищ и спорта. С удовольствием поехала бы и в Тюмень, но там самый большой зал на 800 мест. А моя программа требует более крупных помещений. А люди нередко так рассуждают: она едет туда, где больше мест, где больше заработает. Но это совсем не так. Открою секрет, чтобы пресечь подобные разговоры. Наш заработок зависит от установленной ставки, а не от количества зрителей и числа проданных билетов.
Прежде всего думаем о качестве концерта, нельзя его снижать в угоду обстоятельствам. Ждём, пока больше городов будут иметь залы хотя бы на 1,5—2 тысячи человек. Нам нужны возможности для театрализации, для зрелищного представления. А зрелище — это и музыка, и свет, и краски, не одна лишь, пускай и очень хорошая, песня. Вот поэтому я не могу выехать и за пределы Томска. Или согласиться, как предлагают, на дополнительные концерты во дворцах, домах культуры. Два настоящих полных концерта в день и не осилить. Сокращать же программу, искажать её ради числа выступлений — уже не гастроли, а гастролёрство.
Я лично поездки по стране люблю, скучаю по ним. Когда долго побудешь за рубежом (два последних года почти полностью провела там — направляли для пропаганды советской песни), понимаешь, что такое ностальгия. Начинаешь тосковать по своему родному. Хочется быстрее назад, в родные края. Быть, например, в Японии и не быть на Дальнем Востоке? Смешно даже. И я сразу поехала на Дальний Восток.
Томск тоже давно предусмотрен нашими планами. Всё как-то не получалось. То фильм выбивал, то записи пластинок. Чуть «окошко» появилось, мы сразу сюда позвонили, сказали: готовы приехать. И другие сибирские города есть в планах. Было бы где выступать.
— Значит, и нет выхода? Сразу и повсюду Дворцы зрелищ не поставить.
— Думаем об этом и хотели бы работать, как театры. Иметь крупную программу, репертуар постоянный для стационара. Выездные же концерты ставить с учётом равных площадок и условий. Но для этого нужны свои штаты, техника — это очень серьёзно. И мы мечтаем о своём театре — как творческий коллектив он уже сложился, статус соответствующий нужен. Решаем организационные вопросы. Что значит творческий коллектив? Есть у нас свой художник-постановщик, художник по свету, свои композиторы — образованные молодые люди. Что я сама по себе? Режиссёру мало придумывать всё одному, он собирает группу единомышленников вокруг себя. Мы даже сцену всегда делаем по-разному, учитываем всё. И мелочь вроде — оформление сцены, а от этого зависит, будет ли празднично у людей на душе. Они приходят во Дворец, и мы им даём зрелище.
— Женщине возглавлять коллектив, быть его командиром не трудно? И режиссёром, и организатором?
— Нет. Женщине не трудно быть сердцем, душой коллектива. У неё от природы больше интуиции, и психолог она от природы. Сейчас нельзя не быть психологом, не чувствовать настроения, запросы, желания людей, для которых и готовим свои представления. Приходится выступать перед очень разной публикой, и нельзя себе позволить быть всегда одной и той же, застывшей. Вынуждена искать, экспериментировать, не просто исполнять — создавать. Отсюда и желание написать свою песню, слова, музыку, если нет новых, отвечающих моим взглядам.
— И хватает времени, здоровья писать, быть постановщиком — учить других, и на многочасовые репетиции. Чем красочнее, сложнее зрелище, тем кропотливее, утомительнее его подготовка. Потом же ещё, вечером, — двухчасовое, непрерывное выступление. Два часа песни.
— Для меня всё это не работа — жизнь. Сколько времени есть — столько и живу. Для меня это необременительно. Я же говорила: сибиряки такому отношению научили. Если начать считать: этот час — жизни, этот — работе, канцелярщина сплошная, не творчество. Так ничего не получится. Конечно, бывают сложные периоды. Вероятно, даже не усталости. Чувствуешь, что иссякаешь. Я не боюсь и называю такие периоды творческими кризисами. Отхожу в тень, чтобы оглядеться, хорошенько обо всем подумать перед новым выбором. Но и это время не бесплодно.
— Алла Борисовна, где вы встречаете Новый год? Из Томска — домой, в Москву, или гастроли продолжаются в других городах?
— Ненадолго домой. Сразу после праздников ещё одна, очень ответственная заграничная командировка. Вот почему и не могу задержаться в Томске. Но я очень благодарна Томску и томичам. Выступать перед ними и трудно, и увлекательно: высок уровень требовательности к певцу. Считаю, завершила последние сборы, приготовления. Эти слова не дань вежливости гостя. Мне действительно помогла поездка в ваш город, как всегда выручают поездки в Сибирь, и уверена: она не последняя. Ещё встретимся.
Вёл беседу Л. Левицкий.
Красное знамя. — Томск, 1985. — 24 декабря (№ 294).
|
|
|
|
