|
Советская эстрада и цирк 8-82
Импровизация в стиле маэстро
Конечно, не самое удачное время я выбрал для своих вопросов. До начала программы «У нас в гостях маэстро» оставалось не так уж много времени, и на сцене была суета и неразбериха. Кто-то забыл убрать покрывало с настила сцены, и в спешном порядке пришлось исправлять досадную оплошность. Для этого передвинули рояль, переставили инструменты. Раймонд Паулс, еще не в концертном костюме, репетировал с Яаком Йоалой новую песню, премьера которой должна была состояться в этот вечер. У певца что-то не ладилось, напевал он негромко, как-то умудряясь услышать в шуме приготовлений мелодию. К Раймонду Паулсу подошли из музыкальной редакции радио с просьбой подписать документ о том, что композитор не против записи, внешне спокойный Раймонд Паулс неторопливо написал то, что было нужно, чуть сожалея, что время пролетело так быстро и репетицию приходится заканчивать. Сложив ноты, обоюдно с певцом решил, что с песней можно рискнуть, и только после этого композитор подошел к нам. «Если говорить об этом концерте, то по существу своему он импровизационен» — так определил особенность программы «У нас в гостях маэстро» главный ее участник — композитор Раймонд Паулс.
На вопрос, навеянный желанием дать эффектное название материалу о программе, о том, можно ли сказать, что она стала концертом для двух маэстро — ведь в нем принимала участие и Алла Пугачева — композитор вежливо, но уверенно поправил мою мысль, сказав, что кроме популярной певицы выступают в этот вечер в московском Театре эстрады и другие прекрасные артисты, что обижать их не стоит, потому что и они настоящие мастера эстрады. Слова маэстро замечательно подтвердились во время этих концертов.
В подготовке программы, режиссером которой по призванию и по душе стала Алла Пугачева, закончившая в минувшем году режиссерское отделение ГИТИСа, удалось талантливо и артистично решить сразу несколько задач, что в результате и сделало встречу с композитором такой запоминающейся. Программа была выстроена так, что творчество Р. Паулса было представлено хронологически и во всем разнообразии его диапазона — от джазовых импровизаций до песен, написанных специально для бенефиса. Конечно, широта творческого диапазона была только обозначена, потому что самого продолжительного концерта не хватило бы на то, чтобы рассказать обо всем, достойном внимания.
Благодаря, или, вернее, из-за телевидения сложилось не совсем верное впечатление о Раймонде Паулсе, как о человеке угрюмом и нелюдимом, полностью ушедшем в свой внутренний мир. Просто за всем этим сосредоточенность на главном — музыке. А за внешней некоммуникабельностью оказывается мягкий и очень искренний человек, который безраздельно увлечен своим делом.
Если не считать небольшого перерыва, когда его последняя, недавно написанная песня звучала под фонограмму Рижского хора мальчиков, композитор не выходил из-за рояля, аккомпанируя всем участникам этого концерта, выступая его полноправным участником. И игра Раймонда Паулса, владение инструментом, блестящий пианизм и раскованность покорили зрительный зал. За роялем обычно меланхоличный и по-прибалтийски неторопливый композитор был страстным и темпераментным. Музыка увлекала его, и, может быть, в такие мгновения он даже забывал о зале — так захватывала его импровизация на темы известных джазовых мелодий. В первой, джазовой по своему содержанию части программы современно и свежо звучали и импровизации, и песни в исполнении молодой латышской певицы Ольги Пирагс, рэгтаймы. Импровизации вместе с композитором сыграли ветераны латышского джаза Виктор Авдюкевич (контрабас) и Зигис Резевский (ударные). Собственно говоря, и Раймонд Паулс — ветеран национального джаза, хотя ему нет и пятидесяти. Сам композитор прошел в своем творчестве Путь, типичный для джазового музыканта. Он создавал небольшие инструментальные коллективы и ансамбли, дирижировал оркестром, написал много джазовых пьес, пережил с джазом трудные для этого жанра времена, но остался верен ему на всю жизнь. И джазовая классика, исполненная в тот вечер латышским трио, не потеряла своей привлекательности и оригинальности.
Импровизационная интонация программы как-то сама собой подразумевала, что перерыва не должно быть,— так естественно нарастала волна праздничности происходящего и хорошего настроения, что нарушать возникшую атмосферу просто не имело смысла. И действительно, вместо антракта был жизнерадостный музыкальный момент, во время которого Раймонд Паулс вместе с молодым музыкантом Харием Башем импровизировали на темы популярных рэгтаймов. Рояли были придвинуты так, что пианисты сидели лицом друг к другу, а музыка возникала как бы в ходе соревнования двух мастеров. Здесь был и азарт, и отточенная техника игры, и артистизм, что, вместе взятое, создавало впечатление сиюминутного рождения музыки. В ней не было затверженности и автоматизма, а десятилетия, ей предшествовавшие, репетиции и прогоны остались «за кадром». Музыка мощно заполняла затихший от восторга зал, который буквально взрывался аплодисментами, как только замирали отзвучавшие аккорды. В этом исполнении совместилась и любовь к джазу, и ностальгия по прошедшему времени, и упорство в соревновании с молодым соперником.
После сюиты из трех классических рэгтаймов без нарочитости и противопоставления, трепетным продолжением их прозвучал также темпераментно сыгранный рэгтайм «Тип-топ» из мюзикла Раймонда Паулса «Сестра Керри», созданного по мотивам известного романа Т. Драйзера. Надо сказать, что номера из него еще не раз звучали на протяжении бенефиса. Их включила в свой репертуар талантливая певица Ольга Пирагс, завоевавшая уже признание на отечественном и международном конкурсах песни. Она выступала до этого в сборной программе, с успехом шедшей в московском Театре эстрады, но по-настоящему раскрыла свои возможности в ответственной для нее программе «У нас в гостях маэстро».
И во фрагментах из мюзикла «Сестра Керри», и в песнях «Два стрижа» на стихи Андрея Вознесенского с их предельной открытостью чувств и пронзительным ощущением бытия, и в песнях на стихи А. Ковалева, которые не уступают современным шлягерам, но превосходят их чувством меры, и в «Прозрении» на стихи Р. Рождественского, и в «Моем городе» на стихи Я. Петерса, порадовала культура пения, насыщение известного музыкального материала джазовым содержанием. Вот Ольга Пирагс в джазовом ключе поет «Песню нищих» из мюзикла, и вспоминаются Мэкки-Нож Л. Армстронга и спиричуэлс Махалии Джексон. Но достоинство певицы не только в том, что она владеет приемами, ставшими традиционными для джазового вокала. Удача ее не только в добротном повторении классики, но и в живом, свежем и ярком восприятии теперешней музыки в наиболее приемлемом для ее исполнительской манеры направлении. Инструментальный джаз все прочнее занимает место на эстраде. К сожалению, вряд ли что-то подобное можно сказать о вокале джазовой ориентации. Вокалистов можно без особого труда пересчитать по пальцам — так немногочисленны ряды энтузиастов и пропагандистов такой музыки. Тем приятнее отметить появление здесь нового имени — исполнительницы, чья судьба на эстраде только начинается.
Если выступление Ольги Пирагс стало полноценным продолжением большого музыкального вступления, то участие в программе эстонского певца Яака Йоалы в некотором роде разочаровало поклонников его таланта. Исполнение им песен «Подберу музыку» на стихи Андрея Вознесенского и «Я тебя рисую» на стихи Андрея Дементьева получилось слишком информационным и отстраненным, певцу не удалось до конца проявить свои вокальные и артистические данные. И даже премьера песни на стихи Андрея Вознесенского, о которой говорилось перед началом концерта, прошла как-то скромно и незаметно. Некоторая поверхностность и непритязательность исполнения связаны и с заметной рациональностью и сухостью поэтического текста, хотя по содержанию своему песня могла быть одинаково программной для композитора, поэта и певца. И все же независимо от разговора о конкретной песне тревожит наметившийся творческий застой интересного певца.
Раймонд Паулс чрезвычайно требователен к текстам будущих песен, хотя нередко они рождаются как бы в обратном порядке — от музыки к тексту. Выступления Ольги Пирагс и Аллы Пугачевой убедительно доказали не только требовательность композитора к поэтическому слову, но в первую очередь к самому себе. Выбор того или иного стихотворения связан прежде всего с его художественными достоинствами, с теми возможностями, которые открываются в музыкальном осмыслении избранного произведения.
Доля истины и справедливости в моем вопросе о концерте двух маэстро, конечно, была. Почти непрерывный дуэт Раймонда Паулса и Аллы Пугачевой стал эффектным украшением программы. Каждый в дуэте и соло делал то, что мог и еще чуть-чуть. И в этом «чуть-чуть» была своя прелесть и неожиданность. Композитор не только играл на рояле, но и отвечал на вопросы певицы, которая построила первую часть программы и как интервью и как размышление о любимом композиторе. Певица вела программу с юмором и бережностью к возникшей атмосфере, иронизировала над всезнанием молвы и удивительно тактично подготавливала необходимое настроение зрителей перед встречей с каждым из участников программы, будь то молодая латышская певица, которой предстояло еще покорить зрительный зал своим искусством, или постоянный соавтор Аллы Пугачевой, написавший для нее в последнее время много песен,— поэт Илья Резник, знакомый многим заочно, но впервые выступавший на московской эстраде. То Алла Пугачева, к удовольствию зрителей, вызывала на сцену Андрея Вознесенского и Роберта Рождественского, которые, чуть смущенные от неожиданности, читали свои стихи, то импровизировала рэгтайм «Тип-топ» вместе с Раймондом Паулсом, незаметно сменив Хария Баша, то обращалась в зрительный зал, говоря добрые и прочувственные слова про того, в чью честь устраивался вечер. Алла Пугачева и раньше, в своих сольных концертах, которые недавно получили название «Монологи певицы», обращалась к тем, кто пришел на концерт. Она рассказывала о себе, о своих песнях. Такая импровизационная форма, делающая зрителей непосредственными участниками действия, была наиболее приемлемой и для этого вечера.
Конечно на нем не могла не прозвучать песня «Маэстро», созданная Р. Паулсом, И. Резником и А. Пугачевой. Впервые исполненная на новогоднем «Голубом огоньке», она стала счастливой для них премьерой 1981 года. Все здесь отточено и продумано до мелочей, как, впрочем, и в песне «На бис», написанной на стихи Андрея Вознесенского. Обе они, уже в который раз, звучали так, что не могли никого оставить равнодушным.
В музыке и тексте песни «Старинные часы» отразилось и то, что характерно для образа и стиля Аллы Пугачевой — женщины, которая поет, но здесь поразил и обрадовал выход за традиционное, наработанное — поиск, ставший настоящей удачей. В четких, описательных строках И. Резника все заметнее стала драматургическая проработка сюжета, что наметилась уже в «Маэстро». Певица с редким обаянием и совершенством поет протяжную и красивую музыкальную фразу речитативного припева, насыщая его трагизмом и искренностью:
«Жизнь невозможно повернуть назад.
И время ни на миг не остановишь.
Пусть неоглядна ночь и одинок мой сад,
Но все идут старинные часы».
Песня «Старинные часы» и в мелодическом и в содержательном плане напоминает в чем-то григовскую «Песню Сольвейг».
Откровением стала и премьера песни «Возвращение», Алла Пугачева и здесь верна себе, сыграв еще одну роль в своем театре одного актера.
Премьера каждой песни у Аллы Пугачевой всегда становится событием, о котором высказываются порой противоречивые мнения, но незаурядный талант певицы, ее способность экспериментировать уже не вызывает сомнения даже у тех, кому творчество певицы не близко.
В этой программе было много премьер — и артистических и песенных. Приятной неожиданностью стали впервые прозвучавшие в эти вечера песни «XX век» и «Радуйся». Пожалуй, в них Алла Пугачева впервые по-настоящему обратилась к гражданской тематике.
В один из очередных дней, когда в московском Театре эстрады шла программа «У нас в гостях маэстро», Раймонд Паулс среди других, отмеченных высшей комсомольской наградой, был награжден премией Ленинского комсомола. Это состоялось днем, а вечером того же дня — затихший в праздничном предчувствии зал и человек за роялем, элегантный, собранный и увлеченный всем происходящим, может быть, даже более других, потому что для него концерт был и работой и ни с чем не сравнимой радостью.
ИЛЬЯ АБЕЛЬ
Советская эстрада и цирк. — Москва, 1982. — № 8 (август)
|
|
|
|
