|
Süddeutsche Zeitung (Мюнхен) 28-29.09.85
Mit Udo auf dem Sofa
Vor der Tür sitzt einer, der sieht aus wie Batman, nur ein weniger stärker. Schultern so breit wie ein Bein lang ist und ein Brustkorb unter dem „Nike“-T-Shirt, so groß wie ein Kühlschrank. „Wenn etwas wichtig ist“, sagt er, kann man warten; wenn es nicht wichtig ist, kann man gehen.“ Batman paßt auf, daß Udo nichts passiert. Alle sagen Udo, er selbst - „nur der kleine Udo“ - auch. Udo hat mal einen anderen, kleineren, stärkeren Aufpasser gehabt, aber der mußte immer zeigen, daß er, obwohl kleiner, wirklich stärker war. Batman muß das nicht, er muß nur Muskeln zeigen und dasitzen.
Hinter der Tür, auf einem feinen Ledersofa, sitzen zwei. Der Mann mit Hut der Jüngere der beiden, wenn auch nicht mehr ganz jung, hat seine Turnschuhe auf den Glastisch gelegt. Er sagt: „Spitzenmäßig, daß du gekommen bist.“ Der andere, in grauem Flanell, weißhaarig, ohne Hut spricht über Chöre und Musikwettbewerbe. Der
Biedere ist gekommen, Udo zum erstenmal live zu erleben, wo er doch sonst nie, jedenfalls nicht freiwillig, Rock hört, sondern viel lieber klassische Trompetenstücke. Am liebsten sind sie ihm von einem, der lange in Detmold gespielt hat, wie hieß der denn noch. Der Biedere ist Kultusminister in Nordrhein-Westfalen: Hans Schwier, ein wenig unsicher im Umgang mit Udo, vertritt seinen Chef, den Ministerpräsidenten, weil der gerade regieren muß.
Das Ereignis in der Grugahalle ist freilich nicht das Konzert des Udo Lindenberg gewesen, sondern der Auftritt einer Dame aus der Sowjetunion, die Udo, „flexibel spontimäßig“ geübt in Diplomatie („Och Erich ey, bist du denn wirklich so ein sturer Schrat“), nach Essen eingeladen hat: Alla Pugatschowa. Neulich in Moskau, anläßlich der Weltjugendfestspiele, sollte Udo ein Zwei-Stunden-Konzert geben. Er hatte dazu Gianna Nanini mitnehmen wollen, aber das ging nicht, und die Dalbello bekam auch kein Visum. Eine Schwedin in Moskau, Kulturattache an der Botschaft machte ihn beiläufig auf die Pugatschowa aufmerksam.
Udo und sein Freund/Organisator Michel Gaissmayer, mit dem Taxi unterwegs in Moskau, sind dann aber doch eher zufällig auf sie gestoßen. In der Gorkistraße sagte der Fahrer, man sei eben bei der Pugatschowa vorbeigefahren. Vor dem Haus Nummer 13 stand wie immer ein Kordon Verehrer, und es war nicht einfach, hineinzukommen. Eine Haushälterin wollte nur durch einen Türspalt Auskunft geben, es sei sowieso niemand zu Hause, aber da kam die Pugatschowa doch, mit Ehemann, Manager und Gefolge, und abends sah sie Udo zum erstenmal auf der Bühne des Rossija gleich neben dem Kreml, da, wo alle zwei Jahre die Filmfestspiele sind; Alla ist mit dem kleinen Udo dann Ende Juli in der Halle des Lushniki-Stadion aufgetreten; sie hat bei den zehntausend Menschen ein gutes Wort für ihn eingelegt: Sie möchten doch nicht verwundert sein, wie der aussieht und was der für Bewegungen macht, denn er habe ein warmes Herz.
Johannes Rau, als er in Moskau war, hat die Einladung an die Pugatschowa in aller Form dem sowjetischen Kulturminister übergeben und, weniger förmlich, auch eine signierte Platte von Udo und dessen „Panikorchester“. Aber daß sie dann doch beinahe nicht hätte kommen können, lag nicht an sowjetischer, sondern an bundesdeutscher Schwerfälligkeit Noch vorige Woche mußte ihr Visum bei der bundesdeutschen Botschaft in Moskau angemahnt werden.
Ein russischer Poet, Wjatscheslaw Kuprijanow, ehemals Stipendiat des Deutschen Akademischen Austauschdienstes, hat ein paar Lieder des Rocksängers übersetzt (und demnächst werden wohl Alla und Udo eine gemeinsame Platte vorlegen). In Essen stehen sie gemeinsam auf der Bühne. Udo singt sein Lied „Wozu sind Kriege da?“ („Keiner will sterben, das ist doch klar“), und die Pugatschowa ist so lieb, den russischen Text nur dazwischenzusprechen, weil ihre Stimme über der des kleinen Udo zu mächtig wäre. Der Star aus Moskau, 15 Millionen Schallplatten (oder waren es doch 150?) wird freundlich aufgenommen; im Dunkel der Halle lassen Leute Wunderkerzen und Feuerzeuge leuchten, als sie ihre eigenen Texte singt.
Der Kultusminister ist beeindruckt, auch wenn ihm alles ein bißchen laut ist. Er wisse nicht, wie lange er diese Lautstärke ertrüge, hatte aber den Eindruck, daß sie allen anderen gerade recht war.
Hinterher sitzt er lange noch mit Udo zusammen, und es geht um die Frage, was denn die Politik tun kann, um die Szene für weniger bekannte Gruppen zu stärken. Und ob Udo denn nicht mal in einer Schule singen möchte. Er hat das früher manchmal gemacht, sagt er, will es sich nochmal überlegen, wenn diese Tournee vorbei ist.
Zum Schluß ist Udos Batman wieder da, legt sich mit dem Kultusminister an, weil er was von Aids in der Schule gelesen hat. Ist aber ganz friedlich und geht, als Udo ihm auf die Schulter tippt.
GERD KRÖNCKE
GEMEINSAMER AUFTRITT: Alla Pugatschowa und Udo Lindenberg. Dpa
ПЕРЕВОД
С Удо на диване
Перед дверью сидит человек, который выглядит как Бэтмен, только чуть более крепкий. Плечи шириной с длину ноги, а грудная клетка под футболкой Nike размером с холодильник. «Если дело важное, — говорит он, — можно подождать; если неважное — можно уходить». Бэтмен следит за тем, чтобы с Удо ничего не случилось. Все зовут его просто Удо, и он сам — «всего лишь маленький Удо» — тоже. У Удо когда-то был другой охранник, поменьше и покрепче, но тому постоянно приходилось доказывать, что он, несмотря на малый рост, действительно сильнее всех. Бэтмену этого делать не нужно, ему достаточно просто демонстрировать мускулы и сидеть рядом.
За дверью, на изящном кожаном диване, сидят двое. Мужчина в шляпе — младший из них, хотя уже и не совсем молодой, положил свои кроссовки прямо на стеклянный столик. Он говорит: «Потрясающе, что ты пришел». Другой, в сером фланелевом костюме, седовласый, без шляпы, рассуждает о хорах и музыкальных конкурсах. Этот почтенный человек пришел, чтобы впервые в жизни вживую услышать Удо, хотя сам обычно никогда — во всяком случае, добровольно — не слушает рок, предпочитая классические произведения для трубы. Больше всего ему нравятся вещи в исполнении одного музыканта, который долгое время играл в Детмольде, как же его звали... Этот почтенный господин — министр культуры земли Северный Рейн-Вестфалия Ханс Швир. Чувствуя себя немного неуверенно в компании Удо, он представляет своего шефа — премьер-министра, поскольку тот как раз занят государственным управлением.
Однако главным событием в зале «Гругахалле» стал вовсе не концерт Удо Линденберга, а выступление дамы из Советского Союза, которую Удо, «гибко и спонтанно» подковавшийся в дипломатии («Ох, Эрих, ну и упрямый же ты старый ворчун»), пригласил в Эссен — Аллы Пугачевой. Недавно в Москве, по случаю Всемирного фестиваля молодежи и студентов, Удо должен был дать двухчасовой концерт. Он хотел взять с собой Джанну Наннини, но это не удалось, а Лиза Далбелло так и не получила визу. Одна шведка в Москве, культурный атташе при посольстве, между делом обратила его внимание на Пугачеву.
Удо и его друг и организатор Михаэль Гайссмайер, катаясь на такси по Москве, наткнулись на нее скорее случайно. На улице Горького водитель упомянул, что они только что проехали мимо дома Пугачевой. Перед домом номер 13, как обычно, стоял кордон почитателей, и попасть внутрь оказалось непросто. Домработница соглашалась давать ответы лишь через дверную щель, утверждая, что никого нет дома, но тут появилась сама Пугачева в сопровождении мужа, менеджера и свиты. Вечером Удо впервые увидел её на сцене концертного зала «Россия» прямо у Кремля, там, где раз в два года проходит кинофестиваль. В конце июля Алла выступила вместе с маленьким Удо на арене стадиона в Лужниках. Перед лицом десятитысячной толпы она замолвила за него доброе слово: попросила зрителей не удивляться тому, как он выглядит и какие движения делает на сцене, ведь у него очень теплое сердце.
Йоханнес Рау во время своего визита в Москву передал официальное приглашение для Пугачевой советскому министру культуры, а в менее формальной обстановке вручил подписанную пластинку Удо и его группы «Panikorchester». Но то, что она в итоге чуть было не сорвала визит, произошло не по советской, а по западногерманской бюрократической неповоротливости — еще на прошлой неделе её визу пришлось буквально выбивать в посольстве ФРГ в Москве.
Русский поэт Вячеслав Куприянов, бывший стипендиат Немецкой службы академических обменов (DAAD), перевел несколько песен рок-певца (и вскоре Алла и Удо планируют представить совместную пластинку). В Эссене они стоят на сцене вместе. Удо поет свою песню «Зачем нужна война?» («Никто не хочет умирать, это же ясно»), а Пугачева столь любезна, что лишь декламирует русский текст в промежутках, поскольку её мощный голос просто заглушил бы пение маленького Удо. Звезду из Москвы, продавшую 15 миллионов пластинок (или все-таки 150?), публика принимает очень тепло. В темноте зала люди зажигают бенгальские огни и зажигалки, когда она исполняет свои собственные тексты.
Министр культуры впечатлен, хотя для него все это звучит слишком громко. Он признался, что не знает, как долго смог бы выдерживать подобную громкость, но добавил, что, судя по всему, остальным зрителям это было в самый раз.
После концерта он еще долго сидит с Удо, обсуждая вопрос, что именно может сделать политика, чтобы поддержать менее известные музыкальные группы. И не хочет ли Удо выступить когда-нибудь в школе. Тот отвечает, что раньше иногда практиковал подобное, и обещает подумать об этом, когда текущее турне подойдет к концу.
Под конец снова появляется «Бэтмен» Удо и вступает в дискуссию с министром культуры, поскольку вычитал в газетах что-то о проблеме СПИДа в школах. Но ведет себя абсолютно мирно и удаляется, как только Удо хлопает его по плечу.
Герд Крёнке.
Süddeutsche Zeitung. — Munchen, Germany, 1985. — 28-29 сентября 1985
|
|
|
|
