|
Svet socializmu (Братислава, ЧССР) 49-86
Po prvý raz zaznelo meno Ally Pugačevovej — ako sa hovorí — naplno na medzinárodnom piesňovom festivale v poľskom Sopote. Bolo to roku 1975. Pieseň Arlekino v podaní mladej speváčky nielen zaujala, ale bez zveličovania možno povedať, že nadchla tisíce festivalových divákov a milióny rozhlasových a televíznych poslucháčov. Porota jej udelila Grand Prix. Súčasne získala aj Cenu sympatií.
Roku 1978 sa konal v Bulharsku medzinárodný piesňový festival Zlatý Orfeus. Tu bola Alla Pugačevová úspešná s piesňou Jantárový slávik. V niekoľkých posledných rokoch sa talent i medzinárodné uznanie speváčky rozvinuli naplno.
Tliesajú jej priaznivci populárnej piesne vo Francúzsku, Švédsku, NSR i v ďalších krajinách. Doma, v Sovietskom zväze, dosiahol náklad gramoplatní s jej piesňami číslicu sto miliónov a okrem toho je Alla aj držiteľkou Zlatej platne severských krajín Európy...
Toto všetko bolo azda treba pripomenúť skôr, ako dáme slovo nielen speváčke, ale aj filmovej herečke Alle Pugačevovej, národnej umelkyni ZSSR. Tej, ktorá
PRIŠLA A VYHRÁVA
A ktorá má čo povedať aj v dňoch prestavby nielen kultúrneho a umeleckého života svojej vlasti. Tu sú jej názory, ktoré stoja za premýšľanie.
O piesňach a estráde
„Neraz sa ma spytujú na to, na čom si zostavujem svoje piesne, na čom je postavené celé moje vystúpenie. Myslím, že celá vec netkvie vo forme. Zakaždým sa usilujem pripraviť si program na kontrastoch excentriky a dramatického podfarbenia. V programoch pre mládež zvyčajne používam len jednu — je ňou dynamika, ostrosť, výbušnosť tempa. Bez toho sa práve tu nemožno zaobísť. Pre mňa je vždy dôležité najmä to, aby sa všetko, čo na pódiu robím, organicky spájalo s celkovou atmosférou v hľadisku. V inom vystúpení je tento kľúč, pravdaže, celkom odlišný; musí v ňom byť trebárs odrazu všetko — aj excentrika, aj lyrika, aj osobná výpoveď. Tú poslednú mi zakaždým pripisujú ako osobitne charakteristickú. Možno je to tak. Napokon, všeobecne sa o mne vie, že túžim po vlastnom Divadle piesne. Ale to je zatiaľ iba túžba. Skupinu mám, program tiež, želanie dobre pracovať rovnako, len — divadlo neexistuje. Chýba nám priestor, javisko, tvoríme takpovediac, za pochodu alebo presnejšie — v poklese...
Mojou vecou je rozpoznať čo je dobrá a čo zlá hudba, ktorý spevák je nadaný a koho počúvať je len stratou času. Ale o tom, že estrádnu a inú koncertnú činnosť treba u nás čo najskôr rozdeliť, som presvedčená. Lebo len tak sa zbavíme všelijakých hodnotení, z ktorých zvyčajne vychádza toto konštatovanie: vážna hudba je zakaždým dobrá, populárna hudba — zlá. Odmietam takéto tvrdenia, pričom mám vážnu hudbu zo srdca rada. Lebo nikdy nepochopím, prečo by nudný, nezaujímavo podaný koncertný program vážnej hudby mal byť lepší ako zaujímavý, vzrušujúci, kvalitný koncert populárnej hudby? O čo významnejší je operný alebo komorný spevák ako vynikajúci interpret zábavného žánru? Toto by mi mal konečne ktosi vysvetliť a objasniť.
Som presvedčená, že problém výchovy mladej generácie hudobníkov a interpretov je problémom číslo jeden. Veď práve mladí sú našou oporou a nádejou. Lenže práve mladých nemožno strkať pod jednu strechu len preto, lebo je to tak jednoduchšie a pohodlnejšie. Vždy som bola toho názoru, že nemožno pripustiť stereotypnosť v umení, v tom našom žánri už vôbec nie, a že je potrebné, aby existovali vedľa seba rôzne individuality — pravdaže, nie bez nadania — a divák si potom sám vyberie, kto mu vyhovuje viac, kto menej. Nuž, pokiaľ ide o tých mladých, v tomto prípade hudobníkov a interpretov, treba im vytvoriť podmienky kým sú mladí a majú dosť síl a priam vášnivo si želajú tvoriť a ešte raz tvoriť. Treba sa postarať o to, aby sa ľahšie ako doteraz dostávali aj do rozhlasových relácií, na gramofónové platne alebo pred televíznu kameru.
Už som to povedala v nejednej zo svojich besied — sovietska pieseň, súčasná pieseň, to je v mojom ponímaní tá, v ktorej sa organicky zachováva ono národné a melodické, tá, čo prináša tému vzrušujúcu sovietskych ľudí a napokon tá, čo disponuje takými výrazovými prostriedkami, ktoré súzvučia s hudobnými tendenciami, blízkymi dnešnému poslucháčovi. Pričom som rozhodne proti tomu, aby naši mladí vytvárali glorioly okolo zahraničných spevákov len preto, že prišli k nám spoza hraníc aj napriek tomu, že máme doma rovnakých, ba neraz lepších. Hádam by som to všetko stručne zhrnula asi takto: o prestíži sovietskeho umenia nemôžeme nehovoriť, ba viac, musíme o nej premýšľať my, umelci, ale aj poslucháči a aj všetci tí, čo plánujú a organizujú náš hudobný život."
O piesňach a filmoch
„Pieseň, ktorá znie na platni — to je jedna vec. V koncertnom podaní — zasa druhá. Celkom iná je aj
vtedy, keď sa interpretuje v televízii a to v osobitnom, pre toto médium typickom podaní. A po štvrté je úplne odlišná, keď znie na filmovom plátne. Možnosti filmu sú totiž pre interpretáciu pesničiek naozaj nedozierne.
Jasné je, že aj preto som prijala v poslednom období druhú ponuku na nakrútenie hudobného filmu, na stvárnenie hlavnej ženskej postavy v ňom. Po prvý raz som stála pred kamerou v príbehu, ktorý sa volá ŽENA, KTORÁ SPIEVA, tentoraz je to titul PRIŠLA A JA HOVORÍM. Ide o celovečerný, muzikálový film, ktorý nakrútil v štúdiu Mosfilm režisér Naum Ardašnikov. Scenáristom je autor mnohých mojich piesní, vlastne môj stály spolupracovník Iľja Reznik. Nebudem rozprávať dej, veď o ten tu vlastne ani nejde. Rada by som zdôraznila iné. Je to filmpieseň. Ak v mojom prvom filme išlo o príbeh vymyslenej postavy — speváčky, tu je to iné: prostriedkami filmu vlastnými rozprávame piesne, tie sú tu hlavné a dôležité... Je to tak, ako to zakaždým podčiarkuje aj režisér Ardašnikov: konštrukcia tohto filmu nie je príbehová, ale hudobná — a to je veľký rozdiel.
Spolu s hudobnou skupinou sme si — a pravdaže, aj s celým štábom — pri jeho príprave veľa zacestovali. Nakrúcali sme vo Fínsku, Leningrade, Jerevane; môj koncert snimali v sieni Olympijskej dediny v Moskve i na športových štadiónoch. Zakaždým sa snímky robili metódou reportáže aj u mňa doma, v mojom vlastnom byte, na Gorkého ulici v hlavnom meste.
Vo filme, ktorý sa čochvíľa celkom dokončí, znejú piesne z môjho najnovšieho koncertného programu. Pravdaže, aj také, ktoré sa písali zvlášť pre tento film. Rada by som spomenula z nich najmä dve novinky. Prvá sa volá Iba v kine, druhá má názov Ivan Ivanovič. A o čom vlastne sú? O tom, o čom hovoria aj všetky moje ostatné: o mieri, o láske, o dobrote srdca... Čiže o tom, čo tvorí môj svet. A predznamenáva všetky moje úsilia i činy."
Text: N. AKČURINOVÁ
Foto: -ar-
ПЕРЕВОД
Впервые имя Аллы Пугачёвой прозвучало — как говорится — в полную силу на международном песенном фестивале в польском Сопоте. Это было в 1975 году. Песня «Арлекино» в исполнении молодой певицы не только привлекла внимание, но, без преувеличения можно сказать, покорила тысячи участников фестиваля и миллионы радио- и телезрителей. Жюри присудило ей Гран-при. Одновременно она получила и Приз симпатий.
В 1978 году в Болгарии прошёл международный песенный фестиваль «Золотой Орфей». Здесь Алла Пугачёва добилась успеха с песней «Янтарный соловей». За последние несколько лет талант и международное признание певицы раскрылись в полной мере.
Ей аплодируют поклонники популярной песни во Франции, Швеции, ФРГ и других странах. Дома, в Советском Союзе, тираж грампластинок с её песнями достиг цифры сто миллионов, и, кроме того, Алла является обладательницей золотой пластинки северных стран Европы...
Всё это, пожалуй, стоило напомнить прежде, чем мы дадим слово не только певице, но и киноактрисе Алле Пугачёвой, народной артистке СССР. Той, которая
ПРИШЛА И ПОБЕЖДАЕТ
И которой есть что сказать в дни перестройки не только о культурной и художественной жизни своей родины. Вот её мнения, над которыми стоит задуматься.
О песнях и эстраде
«Меня нередко спрашивают о том, на чём я строю свои песни, на чём строится всё моё выступление. Я думаю, что дело вовсе не в форме. Каждый раз я стараюсь строить программу на контрастах эксцентрики и драматической окраски.
В программах для молодёжи я обычно использую только один приём — это динамика, острота, взрывной темп. Без этого здесь просто не обойтись. Для меня всегда особенно важно, чтобы всё, что я делаю на сцене, органично сочеталось с общей атмосферой в зале. В другом выступлении этот ключ, разумеется, совершенно иной; в нём должно быть, пожалуй, сразу всё — и эксцентрика, и лирика, и личное высказывание. Последнее мне каждый раз приписывают как особенно характерную черту. Возможно, так оно и есть. В конце концов, всем известно, что я мечтаю о собственном Театре песни. Но пока это лишь мечта. Группа у меня есть, программа тоже, желание хорошо работать — тоже, только — театра не существует. Нам не хватает помещения, сцены, мы создаём его, так сказать, на ходу, а точнее — на скаку...
Моё дело — распознавать, что такое хорошая музыка и что такое плохая, какой певец талантлив, а кого слушать — только терять время. Но я убеждена, что эстрадную и прочую концертную деятельность у нас нужно как можно скорее разделить. Ведь только так мы избавимся от всевозможных оценок, из которых обычно вытекает утверждение: серьёзная музыка всегда хороша, популярная музыка — плоха. Я отвергаю подобные утверждения, при этом я всей душой люблю серьёзную музыку. Потому что никогда не пойму, почему скучная, неинтересно поданная концертная программа серьёзной музыки должна быть лучше, чем интересный, волнующий, качественный концерт популярной музыки? Чем значительнее оперный или камерный певец как выдающийся исполнитель развлекательного жанра? Это мне наконец кто-нибудь должен объяснить и растолковать.
Я убеждена, что проблема воспитания молодого поколения музыкантов и исполнителей — это проблема номер один. Ведь именно молодые — наша опора и надежда. Но именно молодых нельзя загонять под одну крышу только потому, что так проще и удобнее. Я всегда придерживалась мнения, что нельзя допускать стереотипность в искусстве, а уж в нашем жанре — тем более, и что необходимо, чтобы рядом существовали разные индивидуальности — конечно, не без таланта, — а зритель уже сам выберет, кто ему подходит больше, кто меньше. Ну, а что касается этих молодых — в данном случае музыкантов и исполнителей, — им нужно создать условия, пока они молоды, полны сил и по-настоящему страстно хотят творить и творить снова. Нужно позаботиться о том, чтобы им было легче, чем до сих пор, попадать на радио, на грампластинки или перед телекамеру.
Я уже не раз говорила в своих беседах — советская песня, современная песня, в моём понимании, это та, в которой органично сохраняется национальное и мелодическое начало, та, что несёт тему, волнующую советских людей, и, наконец, та, что обладает такими выразительными средствами, которые созвучны музыкальным тенденциям, близким сегодняшнему слушателю. При этом я решительно против того, чтобы наша молодёжь создавала ореолы вокруг зарубежных певцов только потому, что они приехали к нам из-за границы, несмотря на то что у нас дома есть такие же, а нередко и лучшие. Пожалуй, я бы кратко подытожила всё это так: о престиже советского искусства мы не можем не говорить, более того, мы обязаны о нём размышлять — мы, артисты, но также и слушатели, и все те, кто планирует и организует нашу музыкальную жизнь».
О песнях и фильмах
«Песня, звучащая на пластинке, — это одно. В концертном исполнении — совсем другое. Совершенно иначе она звучит и тогда, когда исполняется по телевидению, причём в особой, типичной именно для этого средства подаче. А в-четвёртых, она совершенно иная, когда звучит с киноэкрана. Возможности кино для интерпретации песен поистине безграничны.
Понятно, что именно поэтому я в последнее время приняла второе предложение сняться в музыкальном фильме, сыграть в нём главную женскую роль. Впервые я стояла перед камерой в истории, которая называется «Женщина, которая поёт», на этот раз это фильм под названием «Пришла и говорю». Это полнометражный музыкальный фильм, снятый на киностудии «Мосфильм» режиссёром Наумом Ардашниковым. Сценарист — автор многих моих песен, по сути, мой постоянный соавтор Илья Резник. Не буду пересказывать сюжет, ведь дело здесь, собственно, не в нём. Хотела бы подчеркнуть другое. Это фильм-песня. Если в моём первом фильме речь шла об истории вымышленного персонажа — певицы, то здесь всё иначе: средствами самого фильма мы рассказываем именно песни, они здесь главное и самое важное... Именно так, как каждый раз подчёркивает и режиссёр Ардашников: конструкция этого фильма не сюжетная, а музыкальная — и это большая разница.
Вместе с музыкальной группой — а разумеется, и со всей съёмочной группой — при его подготовке мы много поездили. Снимали в Финляндии, в Ленинграде, в Ереване; мой концерт снимали в зале Олимпийской деревни в Москве и на спортивных стадионах. Каждый раз съёмки велись репортажным методом, в том числе и у меня дома, в моей собственной квартире на улице Горького в столице.
В фильме, который вот-вот будет полностью завершён, звучат песни из моей новейшей концертной программы. Разумеется, есть и такие, что были написаны специально для этого фильма. Хотела бы упомянуть из них прежде всего две новинки. Первая называется «Только в кино», вторая носит название «Иван Иванович». А о чём они, собственно? О том же, о чём говорят и все остальные мои песни: о мире, о любви, о доброте сердца... То есть о том, что составляет мой мир. И это предопределяет все мои усилия и поступки».
Текст: Н. АКЧУРИНА
Фото: -ar-
Svet socializmu.— Братислава, ЧССР, 1986. — № 49 (декабрь)
Примечания архива сайта:
ПРИМЕЧАНИЕ 1. В тексте зафиксирована курьезная фактическая путаница братиславского редактора, который полностью перепутал местами хронологию главных международных побед певицы: триумф с «Арлекино» ошибочно приписан польскому Сопоту-1975, а «Янтарный соловей» — болгарскому «Золотому Орфею-1978», при этом назвав «Янтарный соловей» песней, хотя на самом деле это название приза.
|
|
|
|
