|
Советский экран 7-86 (апрель)
Возможности ситуации
<...>
Особым и неожиданным образом использована эта же ситуация и в музыкальном фильме «Пришла и говорю», еще одном представителе жанров повышенного спроса. Героиня его — лицо реальное и всем известное. Алла Борисовна Пугачева. В картине она предстает как бы сразу в двух лицах. На огромном стадионе ее слушают десятки тысяч, и с помоста посреди футбольного поля или с машины, которая движется по беговой дорожке, певица дарит им свои песни, свое искусство. Оно заставляет тысячи людей восторгаться, благодарно и преданно внимать певице. Она в этом эпизоде — властительница сердец, «звезда» эстрады. В качестве таковой зарубежная фирма грампластинок коронует Пугачеву золотым диском — символом высокой популярности.
«Звезда» эстрады окружена в фильме обожанием — на улицах или на прогулке в сквере ее преследуют поклонники; другие исполнительницы ее копируют, а сбежавшиеся после вручения золотого диска снобы хотят заключить ее в какой-то стеклянный саркофаг, будто объект поклонения.
Другая ипостась певицы в фильме — усталая, измученная женщина. Большинство песен, здесь исполненных, говорят именно о недовольстве «звездной» судьбой, об усталости: «Я устала наряжаться в карнавальные мешки. Днем счастливо улыбаться, ночью плакать от тоски». Песни эти — словно внутренние монологи, произнесенные вслух, превращенные в вокал. Они должны поведать всем и каждому о том, что накипело, наболело в душе певицы: рассеять, будто пелену, коловерть и блеск славы. Чтобы поведать о своих страстях— собственных, не принадлежащих вымышленным героиням, от лица которых она пела на эстраде. Пугачева приходит к нам, зрителям. Потому фильм и начинается кадром, где певица долго движется на аппарат — устремляется, шествует к тем, кто сидит в кинозале. Она словно требует, чтобы люди эти вгляделись в нее внимательным, понимающим, сочувствующим взором.
Это движение противоположно тому, которое совершила героиня популярной песни «Маэстро» — еще одной вариации на тему Золушки Некогда затерянная среди толпы, в концертном зале, из восьмого ряда, она внимала волшебным звукам музыки, созданной знаменитым музыкантом, а теперь сама, блестящая и обожаемая, очутилась на сцене, заняла место своего кумира, а он перебрался в зал — в восьмой ряд партера. В фильме «Пришла и говорю», будто подражая Маэстро, Пугачева устремляется к нам, зрителям, и, спускаясь со звездного своего пьедестала, предлагает, чтобы сидящие в зале увидели в ней не только властительницу сердец, но и обыкновенную женщину, которой нужно сочувствие и счастье.
Фильм «Пришла и говорю» красив — с калейдоскопической яркостью он блещет и переливается эпизодами. О страданиях и усталости лучше было говорить естественно и просто, ибо нет больше сил на изящные обороты, на эстетизацию чувств. Однако все могут королевы эстрады— великолепно петь, восхищать публику своим искусством и изысканно жаловаться на невыносимое бремя собственной славы.
Ситуация вглядывания в теперешних фильмах очень распространена. Она растеклась, расползлась по фильмам самых разных жанров — даже туда, где нет в ней особой нужды, где она неорганична. Искусная, умелая разработка ее принесла успех «Служебному роману» Э. Рязанова, некоторым другим фильмам. Но драматическую ситуацию, будь она сколь угодно притягательна, нельзя разрабатывать до бесконечности: возможности, в ней заложенные, исчерпываются. В этом-то и состоит, на мой взгляд, одна из причин того, что многие фильмы, сделанные в жанре повышенного спроса», пользуются все меньшим спросом.
В. Михалкович
Советский экран. — Москва, 1986. — № 7 (апрель)
|
|
|
|
