|
Русская мысль (Париж, Франция) 08.07.82
АЛЛА ПУГАЧЕВА В «ОЛИМПИИ»
Концертный зал «Олимпия» связан с именами Эдит Пиаф и Ива Монтана. Для зарубежных эстрадных звезд выступить в «Олимпии» — большая честь. И вот я узнаю, что 28 июня в понедельник (в день, когда обычно этот концертный зал не работает) — состоится единственное выступление Аллы Пугачевой. Известная советская эстрадная певица в Париже. Интересно? Интересно. Я слышал, что концерты Аллы Пугачевой в Советском Союзе проходит с большим успехом. И я пошел в «Олимпию».
Прямо скажу — начало было удручающее. Безумно громкая и маловыразительная музыка, вопли в микрофон, световые эффекты цветных прожекторов — возможно, все это и производит впечатление на зрителя в Тамбове или Туле — но в Париже в любом мало-мальски приличном кабаре все это делается с большим вкусом.
Но вот где-то с четвертой-пятой песни, когда началась русская эстрадная классика (вроде «Крутится, вертится шар голубой») — концерт, что называется, пошел. Алла Пугачева показала себе темпераментной певицей и хорошей характерной актрисой. Она очень мило исполнила песню на слова Марины Цветаевой «Когда я буду бабушкой». И, пожалуй, лучше всего «Арлекино», с которого и началась ее всесоюзная слава.
А дальше — увы, опять неровно, а иногда и полный провал. Чудовищно прозвучала ее интерпретация знаменитых стихов Осипа Мандельштама «Я вернулся в мой город, знакомый до слез...». Пугачева бестактно поет — «Я вернуЛАСЬ...» и при этом исполняет эти стихи под жизнерадостную мелодию (в духе «Я люблю тебя жизнь») собственного сочинения. Может, самой певице и казалось, что она ужасно смелая —петь стихи, которые до недавнего времени были запрещены — но на деле это походило на надругательство над памятью поэта, погибшего в советском концлагере. Вообще у меня создалось впечатление, что певица не понимает природы своего дарования. Она сильна в юмористических, водевильных номерах. Ей бы петь что-нибудь вроде «Бубликов» или «Коробейников», а она пытается подражать и Эдит Пиаф, и Джоан Баэз, и другим западным знаменитостям. Но подражание так и остается подражанием, а не самостоятельным искусством. И еще одно — у большинства песен, исполняемых Аллой Пугачевой (в основном, на слова Ильи Резника) — очень слабый текст. Слушая ее, я вспоминал истинное чудо — выступления в Париже Владимира Высоцкого и Булата Окуджавы. Они пели без шумовых эффектов и джазового сопровождения, без сумятицы прожекторов и ложной помпы — просто под гитару. Это было настоящее искусство, способное выдержать конкуренцию с любыми звездами мировой эстрады. Я верю, Владимир Высоцкий мог бы выступить в «Олимпии» на равных с Ивом Монтаном, а Булат Окуджава мог бы посоперничать с Жоржем Брассенсом. Но — увы — они в «Олимпии» не пели. Туда прорвалась лишь Алла Пугачева.
Я смотрел на эстраду и думал — а что скажут об этом французы. Успокойтесь. Французы об этом скорее всего ничего не скажут — в зале плотными рядами сидели сотрудники советского посольства, торгпредства, консульства, «Аэрофлота». В зале звучала только русская речь.
Так что придется мне развеять иллюзию Аллы Пугачевой. Не перед парижской аудиторией она пела в «Олимпии», а перед советскими товарищами, заполнившими зал. И тут, справедливости ради, надо отметить, что этой публике Пугачева нравилась. Она работала в ее вкусе.
Анатолий Гладилин
Русская мысль. — Париж, 1982. — 8 июля (№ 3420)
|
|
|
|
