|
Комсомолска искра (Пловдив, Болгария) 14.06.76
"АРЛЕКИН Я ВИДНО НЕ ПЛОХОЙ"
Алла Пугачова няма нужда да бьде представяна на пловдивските читатели. Може да се каже, че откакто завоюва Голямата награда на миналогодишния «Златен Орфей", тя е най-любимата съветска изпълнителка у нас.
Сега Алла пее заедно с популярния съветски вокално-инструментален състав „Веселите момчета" (ръководител — Павел Слободкин). След успешни турнета в ГДР и Чехословакия, Алла Пугачова с на едноседмична обиколка из България, а преди няколко дни се състоя и концертът й в Пловдив, след който тя бе любезна да отговори на няколко въпроса.
— Алла, какво бе за Вас Болгария преди „Златният Орфей?
— Искрено казано — не я познавах, но представата ми за нея се оказа доста точна — една прекрасна, приятелска, топла страна. Само че климатът тук е малко необичаен за мен, слънцето е твърде силно, предпочитам влагата на Прибалтика. А в Пловдив най-силно ме впечатлиха две неща — Старият град и Хълмът
на освободителите с Альоша.
— Вие сте пяла „Арлекино" и пред чужда публика — немска, френска — как бе посрещната там песента!
— Да, на фестивале МИДДЕМ във Франция пях „Арлекино" и тя има такъв успех, че се питах — във Франция ли съм или в България? Същото бе и в ГДР, където пях песента на немски. Cera съм обещала издаването на първата дългосвиреща плоча, където, разбира се, ще бъде включена и „Арлекино".
— Кога разбрахте, че връщане назад няма, че ще се отдадете на естрадната музика?
— Сигурно ще се изненадате, но съвсем наскоро — едва на „Златният Орфей". Аз пея отдавна, но на три пъти съм захвърляла всичко и после пак съм започвала. Знаете ли, ще ви доверя, че бях решила "Златният Орфей" окончателно да определи съдбата ми — ако не бях победила, щях да се откажа и да стана режисьор...
— Значи, това е другото Ви голямо влечение...
— Да, когато престана да пея, искам да започна да режисирам.
— Интересно защо не сте станала актриса...
— До „Златният Орфей" този въпрсс не се е поставял пред мен. А оттогава непрекъснато ми звънят и ме канят
да участвувам във филми, но аз отказвам. Човек може да направи само един филм, но това трябва да бъде филм за цял живот, изстрадан, като "Арлекино"... А сега аз пея няколко песни в един филм, но не се снимам в него. Вместо мен играе момиче, което прилича на мен, но... е друга, разбира се, и ще ми бъде малко неприятно, ако част от публиката ни обърка.
— И все пак каква е тайната на контакта Ви с публиката, на тази хипноза...
— Аз излизам на сцената не като певица — бих казала не и като жена — а като човек, човек, който може да бъде и весел, и тъжен, и нещастен, и слънчев. Внимавам много при подбора на песните си и ако те са весели — и аз се развеселявам, ако са тъжни — тъгувам. Това са песни без фалш. Но най-важното е на сцената да излезе един човек — грешат тези, които мислят, че най-важното е гласът...
— Значи не сте съгласна с от Росини, че певецът трябва да лритежава три качества: глас, глас, глас...
— Не, в никакъв случай. Това може да се отнеся до оперния певец, но не и до естрадния. Ако трябва да посоча трите най-важни качества, бих се спряла на: 1. Искреност, 2. Вокална техника 3. Убеденост в това, което се пее. И затова, както ви казах, старателно подбирам репертоара си — доста често връщам текстовете за преработки.
— А новият текст на „Арлекино"?
— Аз дадох идеята, така както чувствувах, че трябва да бъде песента. Естествено, самите стихове не са писани от мен.
— А каква сте Вие в живота, Алла? Нима въздействието на „Арлекино" идва и от някаква вътрешна близост...
— Толкова е трудно да говори човек за себе си... Но вие сте прав, вътрешна близост има. Иэобщо в живота
аз съм доста по-различна, отколкото на сцената — например контактите с другите хора не ми се отдават лесно — и същевременно съм си същата.
— Често задават на музикантите въпроса от кого са се учили...
— Малко ми е трудно да отговоря. Преди всичко — от фолклора. Ще се учудите, но няма да спомена името
на нито една наша естрадна певица. Дълбоко в себе си се чувствам много близка с великата Едит Пиаф, въпреки че тя е трагична, аз траги-комична актриса, а и животът ни е различен. Но като че ли истинската ни същност е еднаква.
— През последните години сме свидетели на истински "бум" на ангажираните песни...
— Имам в репертоара си една силно политическа, ангажирана песен, но все еще не смея да я изпълня, има да се до изпипва. Но всъщност не са ли повечето от песните ми ангажирани — със самия факт, че аз утвърждавам с тях любовта, живота, приятелството, човека — и в крайне сметка — мира?
— Вашего пожелание за читателите на „Комсомолска искра"?
— Жить, жить, жить!
Интервюто води Николай БЛИЗНАКОВ
ПЕРЕВОД
«Арлекин» я, видно, неплохой
Алла Пугачёва не нуждается в представлении для пловдивских читателей. Можно сказать, что с тех пор, как она завоевала Главную награду прошлого «Золотого Орфея», она стала самой любимой советской исполнительницей у нас.
Сейчас Алла поёт вместе с популярным советским вокально-инструментальным коллективом «Весёлые ребята» (руководитель — Павел Слободкин). После удачных турне в ГДР и Чехословакии Алла Пугачёва совершает недельный гастрольный тур по Болгарии, и несколько дней назад состоялся её концерт в Пловдиве, после которого она любезно согласилась ответить на несколько вопросов.
— Алла, что для вас была Болгария до «Золотого Орфея»?
— Честно говоря, я её не знала, но моё представление о ней оказалось довольно точным — это прекрасная, дружелюбная, тёплая страна. Правда, климат здесь немного непривычен для меня: солнца слишком много, я предпочитаю влажность Прибалтики. А в Пловдиве меня сильнее всего поразили два места — Старый город и Холм Освободителей с памятником Алёша.
— Вы пели «Арлекино» и перед заграничной публикой — немецкой, французской — как там встретили эту песню?
— Да, на фестивале MIDEM во Франции я пела «Арлекино», и успех был такой, что я спрашивала себя: я во Франции или в Болгарии? То же самое было и в ГДР, где я исполнила песню по-немецки. Сейчас обещано издание моей первой долгоиграющей пластинки, куда, конечно, войдёт и «Арлекино».
— Когда вы поняли, что назад пути нет, что посвятите себя эстрадной музыке?
— Наверное, вы удивитесь, но совсем недавно — только на «Золотом Орфее». Я пою давно, но трижды бросала всё и потом возвращалась. Знаете, я решила: «Золотой Орфей» окончательно определит мою судьбу — если бы я не победила, я бы ушла и стала режиссёром...
— Значит, это ваше другое большое увлечение?
— Да, когда перестану петь, хочу заняться режиссурой.
— Интересно, почему вы не стали актрисой?
— До «Золотого Орфея» этот вопрос передо мной не ставился. С тех пор мне звонили и приглашали сниматься в фильмах, но я отказывалась. Можно снять только один фильм, и это должен быть фильм на всю жизнь, прожитый, испытанный, как «Арлекино»... Сейчас я пою несколько песен в одном фильме, но не снимаюсь в нём. Вместо меня играет девушка, похожая на меня, но всё же другая, и мне было бы неприятно, если бы часть публики нас перепутала.
— И всё же в чём секрет вашего контакта с публикой, этого гипноза?
— Я выхожу на сцену не как певица — можно сказать, не как женщина — а как человек; человек, который может быть весёлым и грустным, несчастным и солнечным. Я очень внимательно подбираю песни: если они весёлые — я веселюсь, если печальные — печалюсь. Это песни без фальши. Но самое главное — чтобы на сцену выходил человек; ошибаются те, кто думает, что главное — это голос...
— Значит, вы не согласны с Россини, что певец должен обладать тремя качествами: голос, голос, голос?
— Нет, ни в коем случае. Это может относиться к оперному певцу, но не к эстрадному. Если нужно назвать три важнейших качества, я бы выделила: 1) искренность, 2) вокальную технику, 3) убеждённость в том, что поёшь. Поэтому, как я уже сказала, я тщательно подбираю репертуар — довольно часто возвращаю тексты на доработку.
— А новый текст «Арлекино»?
— Идею дала я, так как чувствовала, каким должна быть песня. Разумеется, сами стихи написаны не мной.
— А какая вы вне сцены, Алла? Разве воздействие «Арлекино» не проистекает из какой-то внутренней близости?..
— О себе трудно говорить... Но вы правы, внутренняя близость есть. В жизни я вообще довольно иная, чем на сцене — например, мне не всегда легко заводить контакты с другими людьми — и вместе с тем я остаюсь сама собой.
— Музыканты часто отвечают на вопрос, у кого они учились...
— Мне трудно ответить. Прежде всего — у фольклора. Вы удивитесь, но я не назову ни одной нашей эстрадной певицы. В глубине души я чувствую себя очень близкой великой Эдит Пиаф, хотя она — трагическая актриса, а я — трагикомическая, и у нас разные жизни. Но, кажется, наша истинная сущность схожа.
— В последние годы наблюдается настоящий «бум» социальных песен...
— В моём репертуаре есть одна сильно политическая, протестная песня, но я ещё не решаюсь её исполнять — её надо доработать. Но разве многие мои песни не «социальны» уже потому, что я утверждаю ими любовь, жизнь, дружбу, человека и, в конечном счёте, — мир?
— Ваше пожелание читателям «Комсомольской искры»?
— Жить, жить, жить!
Интервью взял Николай БЛИЗНАКОВ.
|
|
|
|
