|
Смена (Ленинград) 15.07.84
У нас на гастролях
СРЕДИ АЙСБЕРГОВ
ПРОГРАММА «Пришла и говорю...» была отрепетирована за несколько месяцев, а вынашивалась два года. Алла Пугачева замахнулась на создание зрелища крупномасштабного, с балетными, цирковыми, спортивными номерами, с пиротехникой и световым шоу, зрелища, которое бы, однако певицу не затмило, а возвысило.
Отсюда и размах декораций, гигантских размеров круг с бегущими огнями, а в нем огромная буква «А», лестницы— и в центре, и справа, и слева, стены динамиков, поднятые на металлоконструкции. Отсюда и уровень мышления, смелость, укрупненность песенного разговора. Сцена для нее — ни больше ни меньше — «лобное место», где Пугачева проживет для нас, зрителей, жизнь, а если понадобится, то не побоится и умереть.
Ах как она выходит к публике! Уверенными, чуть тяжелыми шагами, вначале глядя исподлобья. А подошла к микрофону и то ли усмехнулась, то ли вздохнула...
Каждый вечер, что бы ни было,
К месту этому иду.
И ведут меня два стражника,
Состраданья не тая.
Первый стражник — боль всегдашняя,
А второй — душа моя.
...Каждое слово — упругий и точный удар, который попадает вам сначала куда-то в грудь, а потом уже доходит до сознания...
Возле сцены, как на площади,
Собирается народ.
Ему зрелища попроще бы,
А он опять ко мне идет.
| И обрубает: «Ну, спасибо, люди добрые, буду петь для вас всерьез».
Ну, спасибо, Алла! Иного настроения, не «всерьез», уже и не ждешь от нее, той, которая уже десять лет как пришла и говорит, держит зрителя в постоянном напряжении, поражая и озадачивая, все раздвигает представление о |том, что же такое современная эстрада.
ВОТ И В ЭТОЙ программе Пугачева — иная. Жесткая, настырная, но не позирующая (а прежде такое проскальзывало), певица 80-х, пытающаяся, говоря ее же словами, выплеснуть, вложить свое отношение к миру в жесткие ритмы музыки.
Такой предстала Пугачева в первом песенном блоке. Вслед за «Лобным местом» (музыка Пугачевой, слова И. Резника) прозвучали еще девять песен, подчиненные одному образу. Порадовало то, что «Пришла и говорю» — драматическая баллада на стихи Б. Ахмадуллиной, уже известная «Канатоходка» (Резник) и новая «Святая ложь» (Д. Костюрин) — песни, написанные Пугачевой, лишены прежнего довольно назойливого стремления певицы поведать о своих подчас излишне интимных переживаниях. Тут разговор идет на иной, более высокой и чистой ноте, объект переживаний и страдания уже не личная жизнь, а духовность времени. И только сейчас становится возможным появление в ее репертуаре песен 24-летнего композитора, клавишника группы «Рецитал» Игоря Николаева — «Расскажите, птицы!» и «XX век». Тематика гражданская, а звучат песни не менее интимно, чем самые автобиографические. «XX век» (пролог — стихи О. Мандельштама, текст песни Резника) — вообще вершина концерта, броское, масштабное полотно, и музыкальное и сценическое.
Единственно, чего недостает первому блоку! — компактности. Темп сбивает «Цыганский хор» (В. Шаинский — И. Резник), номер примитивизированный и по музыке, и по мысли, к тому же в концерте режиссерски никак не обыгранный. У «Гонок» (А. Пугачева — Б. Баркас) вроде бы энергичное пластическое решение, поставленное и сыгранное Б. Моисеевым и его танцевальным трио «Экспрессия», но удивительно, зачем певице номер один понадобилось брать расхожую и отработанную в молодежной рок-эстраде тему «скачек, гонок, побед и поражений», ведь никаких новых поворотов Пугачева не предлагает.
Второй блок вдвое короче, да и напряжение спадает. Иные мотивы, песни развлекательные, игровые. «Вы говорили...» (Пугачева — Резник) — шутка про рыжую кошку, точная и язвительная, с необычной пластикой, запоминается моментально. «Терема» — мелодия, написанная Пугачевой на текст довольно известной бардовской песни Е. Бачурина, — необходимый в двухчасовом, без перерыва, концерте номер-разрядка. Эти две песни — на своих местах. Но, пожалуй, хороших песен легкого и развлекательного толка певице не хватает. Вот и приходится вспоминать номер «Держи меня, соломинка», кричать в микрофон свою избитую шутку: «Держите меня, товарищи ленинградцы». То же ощущение пустоватости оставляет и «Бумажный змей», появившийся в эфире не так и давно, но удивительно быстро наскучивший. Пожалуй, здесь была бы уместной новая песня «Осень» (музыка и слова Пугачевой), которая сейчас непонятно почему звучит на бис и разрушает цельность программы. Кстати, а нужна ли вообще песня на бис в таком концерте-спектакле? Это ведь прием «из другой оперы» — не придет же в голову артистам драматического театра после финальных аплодисментов прибавить к спектаклю еще одну сцену. А тут ведь тоже спектакль, с сюжетом, драматургией, «зрелище всерьез».
Финал концерта сжат до предела. «Самолеты» (музыка и слова Пугачевой) — переплетение лирики и жесткого рока, «Скупимся на любовь» (Пугачева — Резник) — баллада, «Я живу» (Пугачева — Костюрин) — жизнерадостный реггей. И точка — известная песня «Когда я уйду». Казалось бы, разноплановые песни, и по музыке и по настроению, но, к сожалению, ничего нового к привычному образу Пугачевой не прибавляющие. Даже в этой программе можно найти их тематические двойники, например, «Самолеты» и «Айсберг», «Скупимся на любовь» и «Святая ложь». Самое обидное, что находится двойник и у финальной песни «Когда я уйду». Уже прозвучал раньше «Монолог» («Тот, кто идет за мной») А. Ситковецкого, где та же тема решена более крупно, интересно, к тому же «Монолог» блестяще дополняет цирковой номер международного класса — «Воздушное адажио» Н. Васильевой и Ю. Александрова.
И от таких повторов накал зрелища спадает, остается ощущение, что все самое важное в этой программе уже было сказано раньше. Той высокой, неожиданной ноты, которую концерт взял в «XX веке», достичь уже не удается...
ДВА ЧАСА Алла Пугачева — в центре зрелища. И не только как певица. Она композитор, автор 13 (!) песен, поэт, и довольно оригинальный (как неожиданно использован прием каламбура в «Самолетах»). Она автор сценария и, наконец, режиссер-постановщик. Все нити держит в своих руках. А что же балетмейстер, постановщик цирковых номеров, музыкальный аранжировщик, светохудожник? Судя по всему, режиссер поставил перед ними задачу довольно скромную — создать номера обрамляющие, фоновые. Вроде этому и не возразишь — на цирк и балет зритель может посмотреть и в другое время, а уж попав на этот желанный концерт, он прежде всего жаждет насмотреться на Пугачеву. Но не такая ли логика привела к обилию номеров среднего уровня? Чисто прикладные, фоновые, они в целом снижают классность зрелища, например, все массовые балетные сцены, исключая, пожалуй, решение песни «XX век». Для этого ли зрелища такие номера, как статичное решение песни «Пришла и говорю», где балетная труппа так и просидела в ногах певицы четыре минуты?
Но стоит номеру выйти за рамки фона, как вдруг в зрелище появляется новое качество, певица открывается с неожиданной стороны, да, по-моему, просто заражается от партнеров фантазией. Такое «соперничество» захватывает и певицу и зрителей, как получилось в «Монологе» (Пугачева плюс номер «Воздушное адажио»), в «Вы говорили» (Пугачева плюс юмористическая зарисовка трио «Экспрессия»).
Достойным партнером певице удается стать лишь музыкальной группе «Рецитал», прежде, кстати, также бывшей лишь бледным фоном певицы. Считалось, что современная манера аранжировки не для Пугачевой — она вне моды, но новый музыкальный лидер «Рецитала» Р. Горобец приблизил аранжировки к последним веяниям, и вот итог — от этого певица не только не потеряла, а приобрела вокальную точность, новые нюансы. Под стать зрелищу и звукооформление концерта, высококлассная работа звукорежиссеров A. Кольянова, В. Иванова, B. Гринберга. А вот светооформление не слишком выразительно. Технических средств много, но опять-таки они — фон, не больше, находок мало, а ведь как выигрывает спектакль, когда свет оригинален и подчинен образу — вспомним появление луча лазера, «нарисовавшего» не просто эффектную картинку, а... канат «Канатоходке». К тому же свет недостаточно мощный для такой крупноформатной сцены.
Невиданный масштаб зрелища вообще диктует новые «условия игры» во всем. И иногда Пугачева-режиссер, похоже, робеет перед этими гигантскими конструкциями, разноцветьем огней, дыма и пара. Почти ушли из программы лирические песни, «монологи певицы». А мне кажется, одна такая, по-настоящему интимная песня, могла бы украсить концерт — представляете, после карнавала красок и огней Пугачева бы, не побоявшись растеряться, раствориться на этой сцене-стадионе, спела бы просто под акустическую гитару или рояль при свете белого прожектора.
...«Монологи певицы» — предыдущая программа Пугачевой, хоть и была предельно проста по средствам сценического выражения, тем не менее переделывалась, приобретала свое лицо два года. А здесь «Пришла и говорю», которой несколько месяцев от роду, здесь все сложней: столько составляющих — и музыка, и хореография, и цирковые номера, и светооформление, и построение репертуара, и сцендвижение... И хотя зрелище уже состоялось, к нему благосклонны зрители, если отойти от всего этого ажиотажа вокруг концерта Пугачевой, от ложных восторгов и спокойно вникнуть, вдуматься, становится видно, что каждый компонент спектакля пока как айсберг — видна, пущена в дело на концерте только часть скрытых возможностей и в хореографии, и в цирковых номерах, и в световом шоу, а главное, в их контакте с певицей. Так что же, репетиции будут продолжены?
М. САДЧИКОВ
Фото А. Николаева
Смена. — Ленинград, 1984. — 15 июля
|
|
|
|
