|
Калининская правда (Калинин) 27.10.85
«Звезда» в ярком свете
Зрелищно фильм построен так, чтобы ошеломить зрителей: постоянная неистовость певицы подогревается мощными музыкально-световыми залпами, конвульсивными танцами затейливо обряженного трио, ажиотажем поклонников..
Однако, чем больше были старания наэлектризовать зрителей, тем активнее они сопротивлялись. Некоторые откровенно не принимали салонной версии существования героини и покидали зал, куда стремились попасть во что бы то ни стало, во имя долгожданной встречи со «звездой» советской эстрады.
Вряд ли публика досрочно поднималась со своих мест в спорткомплексе «Олимпийский» во время концертной программы певицы «Пришла и говорю», название которой повторяет лента, выпущенная киностудией «Мосфильм». И это несмотря на то, что любители музыки наблюдали солистку с весьма почтительного расстояния, тогда как кинематограф не поскупился на крупный и средний план, давая возможность кинозрителям не только подивиться на наряды и прически героини, но и, что называется, заглянуть в тайники души певицы, ощутить напряженный пульс, который бьется в ее композициях.
Наиболее впечатляющи в фильме концертные номера, где певица действует без «вспомогательного состава», говорит языком пения без вычурной театральности, манерности. Увы, таких фрагментов немного. Но дело не только в приятии или неприятии лирико-драматических «откровений», музыки или текста. Сюжет (если можно назвать фильм сюжетным) не ограничен показом выступлении Аллы Пугачевой, его создатели пытаются набросать обыденный, отличающийся от парадного портрет любимой певицы, чуть приоткрыть закулисную сторону ее жизни.
Из чего же она состоит в представлении авторов? Из назойливых утренних звонков по телефону (крупношикарный аппарат в стиле «ретро»); голосов обожателей у подъезда, выдыхающих в едином порыве: «Аа—лл—аа!»; макияжа у туалетного столика, заставленного импортной косметикой; чтения писем от воздыхателей; раздачи автографов толпе поклонников возле подъезда; поездок на «мерседесе», помеченном «сердечком» на кузове. И цветы, цветы, цветы— Овации, овации, овации...
До чего же сладка популярность, какие, кажется, огромные житейские преимущества она предоставляет! Сплошная цепь приятностей, от которых закружится голова не только у героини...
А чем же отвечает на эти восторги певица? Как ни странно, претензиями к окружающим (зрителям?): и не понимают ее, и принижают творчество, и обесценивают его, и стремятся помешать восхождению. Мотив одиночества, навязчиво звучащий в эстрадных монологах, конечно, может иметь право на существование в концертной программе, но ведь киноверсия обильно сдобрена документальными съемками вне сцены, напрочь отвергающими попытки певицы драматизировать житейскую ситуацию. Такой диссонанс наводит на мысль о никчемности песенных притязаний героини: стоит вспомнить хотя бы грандиозно снятый закавказский стадион, буйствующий в радости только оттого, что Алла Пугачева заходится в танце не тартановой дорожке.
Нам навязчиво показывают следствие популярности эстрадной певицы, но фильм, претендующий на всесторонний показ творческой личности, полностью обходит истоки таланта. Есть в картине эпизод, когда героиня сидит у туалетного столика и вслушивается в магнитофонную запись собственного голоса. Звучит русская песня, звучит без аккомпанемента, протяжно, выразительно. Лицо певицы, не прикрытое гримом, печально и светло, кажется, что она вспоминает о своих истоках. Не они ли питали творческие силы, не над чистой ли водой склонялась певица, пытаясь разглядеть отражение собственного лица, не к тем ли истокам возвращается постоянно в мыслях, чувствах в минуты душевной неуспокоенности?
Нет в фильме ответа не эти вопросы. И пунктиром не обозначен путь восхождения к признанию, усыпанный, как и у любого творчески одаренного человека, отнюдь не одними розами. Можно спорить о жанре фильма, не предусматривающем экскурс в прошлое или показ «черновой» работы знаменитой исполнительницы. Авторы посчитали, как заявлено в анонсе, что «наиболее полно раскрывается Алла Пугачева в своих песенных выступлениях: все ее песни — драматические представления, которые образуют не экране динамичное зрелище». Но зрелище существует без динамики. Отсутствует особо необходимая для такого рода картины всесторонняя оценка запечатленных мгновений славы. Нанизанные одна на другую сцены роскошно-утомительного существования человека искусства вряд ли что-либо прибавят к пониманию зрителями нравственного идеала певицы, ее эстетических принципов. Фильм, который мог бы приблизить нас к осознанию красоты и силы таланта, формирует эти понятия весьма своеобразно, в основном с помощью сногсшибательного антуража и смакования зрительских восторгов.
Привлеченные именем Аллы Пугачевой кинозрители ожидали откровение, какое бывает почти на каждой встрече с ней в зале и на телеэкране. В искренности и целесообразности широкоформатного монолога мы сомневаемся.
В. БУРИЛОВ
Калининская правда. — Калинин, 1985. — 27 октября
|
|
|
|
