|
Отечествен фронт (София, Болгария) 31.07.86
Да затворим очи и само да слушаме
Как да го наречем — „филм-песен“? „Портрет“? Или „ревю“? Макар да не е всякога задължително, жанровото определение поставя и някои изисквания към творците. „Дойдох с песен“ (оригиналното заглавие „Дойдох и казвам“ е цитат от стих на Бела Ахмадулина) всъщност е екранизирана естрадна програма на народната артистка на РСФСР Ала Пугачова. Авторите — сценарист Иля Резник, режисьор Наум Ардашников — вероятно са търсили свой, по-различен подход. От концерти в разни градове е монтиран филмовият разказ. (Разказ във филма впрочем няма, но нека употребим условно тази дума.) Игрални или по-точно изиграни епизоди се редуват с документално заснети кадри и с фотографии от семейния албум. Всяка от петнадесетина песни е „онагледена“ подобно на видеоклип: за броени екранни минути тя представя миниатюрен спектакъл — със собствена драматургия и опит за самостоятелно пластично решение.
Представя го обаче предимно... звуково. Силите на киносъздателите очевидно не са достигнали, за да „скочи“ картината до артистичната висота на триединството музика-слово-глас в изпълненията на Ала Пугачова. Нито декорът, нито постановките, нито хореографските етюди са на равнището й. Ще поясня. Песните в програмата са подбрани така, че да изразяват вътрешния свят на актрисата — филмова героиня. В тях тя говори и за драмата на човека, без остатък отдаден на изкуството си, и за самотата на твореца, и за тежкото бреме на славата, и за жестоката актьорска съдба. Разсъждава върху вечни нравствени въпроси и върху проблеми на нашия век. Тя пее за себе си, цялата е в песните си, изживява ги, смее се, страда, играе... Една тъжна, уморена Арлекина, протегнала ръце към своята публика. Това ни казва гласът на актрисата.
А защо е тази безстилна яркост и пъстрота на екрана, смяната на шапки и шалчета, ретро-аксесоарът, парадът на транспортни средства (от файтона до луксозния автомобил и самолета), елементарният рок-балет, измъчената пантомима? Защо са уж документалните кадри (щом и у дома си „звездата“ пак „играе“), фойерверките, „космическите“ ефекти, и т. н., и т. н. Защо е всичкият този атракционен реквизит — панаирджийски крещящ, претенциозен, уморителен?
Та самата певица е толкова артистична, жива, неочаквана! В изпълненията й има колкото емоционално и духовно напрежение, толкова и иронично „отстраняване“ от себе си, пародиен поглед отвън, комедиантство в първичния му хубав смисъл. Струваше си камерата на Николай Олоновски да се взре отблизо в това привидно противоречие, да се опита да изследва странните, сякаш неведоми пътеки на художественото превъплъщение, да разкрие характера на твореца вместо да „онагледява“ вече създаденото от него.
Затворете за минути очи пред екрана и само слушайте. Ще усетите колко чужда, съчинена, излишна е картината във филма. Тя не допълва песните, не разширява смисловия им хоризонт, не избистря образа на актрисата. Напротив — неоправданата зрелищност забулва с рекламна мъгла дори човешката същност на Ала Пугачова. Няма я делничната естественост в бита, противопоставена на откровения сценичен спектакъл. Липсва емоционално „нажеженият“ диалог с публиката — така жадуван и постиган от певицата. Изиграно, а не (съ)преживяно е отношението й към „нещата от живота“, към хората и себе си, към своя труд на музикант, актьор, постановчик, диригент, дори към жребия на естрадна „звезда“.
От киносалона аз излязох с чувството, че видяното „не е това, което трябва да бъде“. Да, Ала Пугачова се защитава с песните, с гласа си... Но тогава нужен ли й беше този неумело направен рекламен филм — нито „песен“, нито „портрет“, нито „ревю“? И не е бедата в обстоятелството, че авторите не са успели жанрово да го изведат до край. Жалкото е, че са пропуснали предоставената им чудесна възможност да проникнат в духовния свят на един творец. Там винаги има и наслада, и поука.
ЮЛИЯ ЯНЕВА
ПЕРЕВОД
Закрыть глаза и только слушать
Как нам это назвать — «фильм-песня»? «Портрет»? Или «ревю»? Хотя это и не всегда обязательно, жанровое определение накладывает определенные требования на создателей. «Пришла и говорю» (оригинальное название «Пришла и говорю» — это цитата из стихотворения Беллы Ахмадулиной) на самом деле представляет собой экранизированную эстрадную программу народной артистки РСФСР Аллы Пугачёвой. Авторы — сценарист Илья Резник, режиссёр Наум Ардашников — вероятно, искали свой, отличный от других подход. Из концертов в разных городах смонтировано это кино. (Повествования в фильме, впрочем, нет, но давайте условно употребим это слово.) Игровые или, точнее, разыгранные эпизоды чередуются с документально снятыми кадрами и фотографиями из семейного альбома. Каждая из примерно пятнадцати песен «визуализирована» подобно видеоклипу: за считанные экранные минуты она представляет собой миниатюрный спектакль — со своей драматургией и попыткой самостоятельного пластического решения.
Однако представляет она его преимущественно... звуками. Сил создателей кино очевидно не хватило на то, чтобы визуальный ряд «допрыгнул» до художественной высоты триединства музыки, слова и голоса в исполнении Аллы Пугачёвой. Ни декорации, ни постановка, ни хореографические этюды не находятся на её уровне. Я поясню. Песни в программе подобраны так, чтобы выражать внутренний мир актрисы — героини фильма. В них она говорит и о драме человека, без остатка отдавшего себя искусству, и о творческом одиночестве, и о тяжелом бремени славы, и о жестокой актерской судьбе. Рассуждает над вечными нравственными вопросами и над проблемами нашего века. Она поет о себе, она вся в своих песнях, она проживает их, смеется, страдает, играет... Грустный, уставший Арлекин, протянувший руки к своей публике. Вот что говорит нам голос актрисы.
А зачем тогда эта безвкусная яркость и пестрота на экране, смена шляп и шарфиков, ретро-аксессуары, парад транспортных средств (от дилижанса до роскошного автомобиля и самолета), элементарный рок-балет, вымученная пантомима? Зачем эти якобы документальные кадры (если даже у себя дома «звезда» всё равно «играет»), фейерверки, «космические» эффекты и т. д. и т. п. Зачем весь этот аттракционный реквизит — по-балаганному кричащий, претенциозный, утомительный?
Ведь сама певица настолько артистична, жива, неожиданна! В её исполнении столько же эмоционального и духовного напряжения, сколько и ироничного «отстранения» от самой себя, пародийного взгляда со стороны, комедиантства в первозданном, хорошем смысле этого слова. Камере Николая Олоновского стоило бы всмотреться вплотную в это кажущееся противоречие, попытаться исследовать странные, словно неведомые тропы художественного перевоплощения, раскрыть характер творца вместо того, чтобы просто «иллюстрировать» уже созданное им.
Закройте на несколько минут глаза перед экраном и только слушайте. Вы почувствуете, насколько чуждой, надуманной, лишней является картинка в фильме. Она не дополняет песни, не расширяет их смысловой горизонт, не проясняет образ актрисы. Напротив — неоправданная зрелищность окутывает рекламным туманом даже человеческую суть Аллы Пугачёвой. Нет будничной естественности в быту, противопоставленной откровенному сценическому спектаклю. Отсутствует эмоционально «накаленный» диалог с публикой — так жаждуемый и достигаемый певицей. Разыгранным, а не сопережитым выглядит её отношение к «вещам в жизни», к людям и к самой себе, к своему труду музыканта, актера, постановщика, дирижера, даже к доле эстрадной «звезды».
Из кинотеатра я вышел с чувством, что увиденное — «это не то, чем оно должно быть». Да, Алла Пугачёва защищает себя своими песнями, своим голосом... Но тогда нужен ли был ей этот неумело сделанный рекламный фильм — ни «песня», ни «портрет», ни «ревю»? И беда не в том обстоятельстве, что авторы не сумели жанрово выдержать его до конца. Жаль то, что они упустили предоставленную им чудесную возможность проникнуть в духовный мир творца. Там всегда есть и наслаждение, и урок.
ЮЛИЯ ЯНЕВА
Отечествен фронт. — София, Болгария, 1986. — 31 июля
|
|
|
|
